– Значит, потому, что я хочу провести этот день с тобой.
– Мы и так будем в пределах одного дома, – упрямо парирует девчонка, открывая пакет с мукой и хитро улыбаясь.
– Я хочу еще ближе.
– Ладно, в пределах одной комнаты, сойдет? – уже откровенно посмеивается Ева, забавляясь моей реакцией.
– Еще ближе, – шепчу на ушко, подбираясь ладонью к краю футболки. Снежинка вздрагивает, когда моя ладонь касается внутренней стороны ее бедра, но боевой настрой не теряет, заявляя:
– Ну-у-у, если еще ближе, я могу выделить тебе швабру, у меня их много.
– Ева! – вздыхаю я, посмеиваясь, уже по-настоящему готовый взвыть от ощущения своего бессилия рядом с этой кнопкой. Мной крутят и вертят, как госпоже угодно, и самое охеренное во всей этой ситуации то, что я это понимаю. Но хуже всего, что мне даже это нравится. То, как каким-то невиданным образом она делает из меня мягкого, как пластилин, и лепит все, что ей вздумается. В этих изящных тонких пальчиках, что сейчас насыпают муку в миску, полный и безоговорочный контроль надо мной.
– Ну что “Ева”? – смеется снежинка.
– С тобой же невозможно спорить, у тебя на все есть ответ.
– А ты не спорь. К тому же, я не хочу, чтобы из-за наших... м-м-м… отношений у меня были какие-либо поблажки от начальства или даже от тебя. У меня есть свои обязанности, а у тебя свои.
– Обычно я таким тоном строгого воспитателя разговариваю со своими тугодумами-подчиненными в офисе. Внимание, вопрос: что ты творишь со мной, снежинка?
Ответа нет, только гордо вздернутый носик и хитрая улыбка мне как доказательство того, что эта малышка понимает, какая у нее надо мной колоссальная власть.
Не удержавшись, осторожно щиплю задиру за ягодицу, да не вовремя. Ева вздрагивает и опрокидывает ложку с замешанным тестом не в миску, а прямо себе на футболку, охнув.
– Ой, футболка, черт! – бубнит, бросившись к раковине, торопливо вытирая водой растекающееся все больше пятно. – Испортила же, жалко...
– Да брось ты, – забираю у нее полотенце. – Выкинем ее, это всего лишь тряпка, не стоит из-за нее так убиваться.
– Нет, я ее потом постираю, – протестует Ева, разглядывая живописный ляп. – Только мне сейчас переодеться не во что, только если в платье...
– Возьми у меня в гардеробе любую другую, какая приглянется. Они все в твоем полном распоряжении, снежинка.
– Хорошо, спасибо. Я сейчас вернусь.
Ева торопливо исчезает на втором этаже, а я, вновь проводив ее взглядом, уже второй раз за утро включаю чайник, с головой уйдя в свои мысли.
