Таращусь в стену, прикидывая, с чего лучше начать свои признания, и не сразу до меня доходит, что что-то не так. А именно: тишину в доме нарушает навязчивая долбежка в дверь. Входную. С той стороны в нее уже буквально колотят, а не стучат.
Я даже не сразу понял, что происходит, чересчур привыкнув к отшельнической жизни, мозг отказывался воспринимать притащившихся с утра пораньше первого января гостей.
Но стук не умолкал."
"Я, все еще плохо соображая и не допуская даже задней мысли, подхожу и дергаю ручку.
Открываю скорее чисто на автомате. И вот тут все не то что упало, оборвалось к чертовой матери! В дом резким порывом ворвался морозный воздуха, а в нос ударил аромат знакомых, слишком резких, приторно-сладких женских духов.
Глаза сфокусировались на вновь прибывших, и честно, рука даже дернулась, чтобы закрыть дверь обратно. Уже даже представил в своей голове, как к херам захлопываю ее прямо перед носом у этих двоих, “щелкнув” одним махом обоих. Прекрасная картинка. Не знаю, как удержался.
– Дамир, привет! – заявляет с ходу Ника, растягивая губы в от и до фальшивой улыбке. – А я к тебе. Соскучилась ужасно! – тянет ко мне руки, но я отшатываюсь.
– Какого черта ты здесь забыла? – шиплю сквозь зубы, стараясь сильно не повышать голос. Все еще тешу себя слабой надеждой выставить обоих вон до того, как их увидит Ева. Не так она должна узнать. Ой, не так!
– Разве ты не рад меня видеть? – искреннее удивление во взгляде бывшей. – Вообще-то я хотела сделать тебе приятный сюрприз, – для полноты картины не хватает шмыганья носом и надутых губ.
– Сюрприз удался, Ника. Только я, по-моему, ясно выразился, что между нами все кончено. Вроде бы я проблемами с дикцией не страдаю, а ты на слух никогда не жаловалась.
– Дамир, ну, я же…
– Ну, а ты? – перебиваю Веронику, переводя взгляд на “любимого” ухмыляющегося отпрыска, подпирающего плечом дверной косяк. – Чем обязан? Чего приперся? Всех баб перетрахал, заняться стало нечем, щенок? Ноги в руки и греби отсюда, пока голову не открутил! – тычу пальцем в грудь вмиг подобравшего и набычившегося сына.
– И за что же на этот раз? – ухмыляется Тим. Конечно, этому придурку и невдомек, что я в курсе всех его “подвигов” во имя “любви”. Скотина.
– За все самое хорошее. Об этом мы потом с тобой отдельно поговорим. Наедине.
– Мальчики, – вскидывает руки Ника, пытаясь урезонить нас обоих, но клянусь, не будь он моим сыном – врезал бы так, что искры бы из глаз полетели.
