– Что ты сказал?
– Говорю, что эта ситуация – только лишнее доказательство того, что ваша с матерью личная жизнь всегда стояла на первом месте! Кидали меня, как щенка, из дома в дом, а у самих вечно времени не было! И теперь ты удивляешься, почему я вырос таким? – разводит руками Тим, ухмыляясь, – серьезно? Да потому, что вам на меня было плевать! И сейчас ты снова ставишь свои интересы выше меня! Выше родного сына! – Тимура буквально трясет от злости.
Он выплескивает наружу все то, до чего мы так долго с Ольгой не могли достучаться. Пытается давить на “гнилое”. Играть на моей совести, которая, в отличие от его ,все еще есть и даже функционирует время от времени. Вот только ни черта у него не выйдет!
Я знал, понимал, что это наш с его матерью косяк в воспитании вылезает в Тиме вот таким образом. Упущение. Ошибки нашей молодости. Ни разу в своей жизни я не пожалел о том, что у нас родился сын, но мы совершенно точно не идеальные родители и никогда ими не были! Молодые, зеленые.
Восемнадцать лет, что вообще в этом возрасте можно “привить” появившемуся на свет новому человеку? Ребенку. Ты в эти годы еще и сам сопляк. Вот и мы не могли.
Семьей – правильной, настоящей – мы с Олей тоже никогда не являлись, наш брак был просто удобен. Не более того. А теперь в Тиме эти наши “удобства” вылезают как вседозволенность, разбалованность, ершистость и полное отсутствие ответственности.
Глубоко внутри уже не один год я ел себя поедом, понимая, что наша вина в том, каким он вырос. Но когда сам Тимур озвучивает, это прожигая взглядом, полным обиды, это задевает. Ощущение своей вины стремительно растет, а его искренняя детская ненависть заставляет задуматься: ведь и правда с его стороны вся эта ситуация выглядит именно так: ребенок, у которого забрали его игрушку.
Проблема в том, что он абсолютно не понимает, что снежинка не “его” и не игрушка!
– У тебя было все, Тим, – говорю, сбавляя обороты. – Многие дети о таком детстве могут только мечтать.
– У меня было все, но не было родителей, – припечатывает сын хлестко. – Сам рос. Сам учился. Сам таскался по гребаным кружкам.
