Его строптивая любовь (СИ)

Висеть, словно муха в паутине, прижатой к холодной каменной стене, очень не хотелось. Мало ли, что надумает непредсказуемый тёмный.

— Отпусти её, — потребовала, не отводя ледяного взгляда от рыжика. Затем вдруг сообразила, что в случае необходимости Рагнар не придёт на помощь, так как стоит за пределами моей спальни и не может войти без приглашения. Оборачиваться не стала — опасалась отвести взгляд от коварного огненного тёмного, чьи намерения, мягко говоря, смущали.

— Можешь его пригласить, — милостиво позволил рыжий, но тут же ехидно добавил: — Но это не в твоих интересах, поверь.

Без него мы сможем разговорить эту занимательную даму.

— Это моя мать, — произнесла твёрдо, хотя в последнее время всё больше в том сомневалась. Мама вела себя… гораздо хуже, чем обычно. Я её совершенно не понимала. Пыталась, но не могла. Никак. Злилась, тревожилась, волновалась и никак не могла разгадать.

— Мать? Сомневаюсь, — хмыкнул Маро в той своей омерзительно–самоуверенной манере, что вызывала нервный тик.

Но сейчас я в прямом смысле дёрнулась. Задохнулась. Горло свело спазмом, лишая способности говорить.

Вновь призвала Тьму, замораживающую любые эмоции. Говорить с Маро нужно в здравом уме и трезвой памяти, а уже потом, когда всё это безумие закончится, можно прорыдать ночь в подушку и, может, сбежать на край света. Или в тот же Ургран, к Цоде. Подальше от дворца, академии, рыжего гада, подозрительного в своём спокойствии братца и от навалившихся лавиной проблем.

Я, что называется, не вывожу. Перебор. Мне нужна передышка.

Когда я смогла состряпать нейтральную физиономию, Маро уже пододвинул стул к кровати и внимательно рассматривал моё лицо.

— Что? — спросила с вызовом.

— Я просил у тебя каплю крови, — проговорил рыжий задумчиво.

— А я ответила, что ты её не получишь, — припечатала, поджала губы.

— Я бы мог многое сказать о вашем с ней родстве, — кивнул он в сторону… леди Фогрейв.

Даже несмотря на успокаивающую, убаюкивающую эмоции тьму, сердце кольнуло.

Может, она не была идеальной матерью, но на Земле мы жили дружно, в детстве и вовсе лишь в её присутствии я засыпала, лишь ей верила. Да и потом мама была для меня всем. Во многом потому я росла беспроблемным ребёнком, старалась решать свои проблемы самостоятельно, не нагружать маму, не расстраивать её. Золотая девочка — так называли меня все её знакомые.

Остановила поток ностальгии, посмотрела в удивительные чёрные глаза Маро.