Его строптивая любовь (СИ)

Его так часто разочаровывали, что он рад бы поверить хоть кому–нибудь, да не может. И, наверное, не хочет. Только я выросла на земных сказках и знаю, что до любого, даже самого заиндевевшего или каменного сердца можно достучаться! И возможно именно я, со своими ужасными по мнению тёмных рас слабостями, вроде доброты, скромности и альтруизма, способна на это.

Выпрямилась. Выдохнула напряжение. Посмотрела, как прекрасен мир вокруг, а я вновь отвлекаюсь и не ловлю момент. Упускаю то самое «здесь и сейчас».

Расслабилась, улыбнулась ветру, морю, полёту.

Чтобы слушать мир нужно меньше думать и больше открываться ему, отдаваться. Делиться своими переживаниями, умножать позитивные эмоции. Не прятаться за размышлениями.

А мир как на ладони. На небе ни облачка, яркий диск луны освещает всё на много километров вокруг. Дракон летит неспешно и плавно, позволяя рассмотреть, проникнуться красотой Эрмида, полюбить его.

— А давай побыстрее! — прошу дракона задорно и весело.

Дракон ускоряется, но больше не выделывает кульбиты в воздухе, мчится стрелой над подсвеченной белым золотом луны морской гладью. Казалось, мы скользим по воде, словно изящный спортивный парусник. До шума в ушах. До бешеного стука сердца.

Душа трепещет, наслаждаясь скоростью и тем особым чувством опасности, что острой специей приправляет коктейль из эмоций и впечатлений.

И я оживаю. Чувствую себя единым целым с мощным и сильным драконом: его крыло — моё крыло, его глаза — мои глаза. Чувства обнажены, эмоции — на грани. Я вижу так, как никогда не видела — до морского дна, до далёких городов, слышу скрип мачт и гомон в порту, оставшемся давным–давно позади, ощущаю ароматы лесных трав и пропитанных свежестью древних ледников, хотя нахожусь посреди океана. И чувствую предвкушение. Не своё — дракона.

«Не открывай глаза и призови внутренний огонь так, чтобы потёк по венам, словно это Тьма Первозданная. Если не выйдет, я помогу», — подсказывает Огонёк.

Стихия, которой я почти не пользовалась из–за Огонька, вспыхивает моментально, будто радуется, что о ней вспомнили. Но она обиженно и даже с толикой злорадства жжёт кости и мышцы, не желает подчиняться, вредничает. Прошу по–хорошему — кожа пылает, будто я — сжигаемая на костре инквизиции ведьма.