У Гордеева, что называется, сумасшедшая харизма. Вот, где нет сомнений, кто тут главный плохиш в песочнице. Я бы у него игрушки отбирать точно не рискнула. Очень надеюсь, что отчим где-то перед ним облажался. Такие люди ничего не забывают и не спускают с рук. Не просто же так, Андрей Владимирович при всех стараниях не может нормально навести к Гордееву мосты.
Пожав друг другу руки, мужчины усаживаются за импровизированный стол переговоров. Официанты сервируют столик закусками, поэтому разговор пока не касается ничего важного: только поверхностные упоминания каких-то незнакомых мне лиц.
"
"Данил выдвинул мне стул рядом с собой, отчего зрительно создается ощущение этой демаркационной линии: с одной стороны – мы со Староверовым, с другой – Гордеев. Ящер поглядывает на меня, но по выражению его глаз угадать, о чем он думает, невозможно, и от этого я нервничаю. Сейчас я бы предпочла не привлекать его внимания, но Данил взял меня эту встречу как раз для обратного. Он хочет меня представить и обозначить мой статус.
Когда сервировка завершена, и нас оставляют в этом мини-зале одних, Денис, не глядя на меня, обращается к Староверову:
– Где-то я ее уже видел, – в этой фразе столько вопросов.
Некоторые удается считать даже мне. «Зачем она здесь?» «Ты ей доверяешь?» «Откуда я ее знаю?» Но думаю, там еще много слоев всего, о чем я и не догадываюсь.
– Виктория Долецкая, мой ассистент, – Дани отпивает из стакана с водой. – Падчерица Андрея Владимировича Казимирова.
Гордеев переводит на меня свой немигающий взгляд, откидывается на стуле и рассматривает меня без всякого стеснения.
Мужской интерес, который я чувствую в первую секунду, исчезает.
– Дочь Долецкого – падчерица Казимирова? Как любопытно, – хмыкает Ящер.
То, как построена эта фраза, наводит меня на мысли, что я чего-то не знаю. А Гордеев знает, и Староверов знает. Со злости сжимаю белоснежную хлопковую салфетку на коленях, но стараюсь, чтобы лицо меня не выдало. Что ж, возможно, я все узнаю сейчас, если нет, то я сделаю все, чтобы вытрясти и Данила информацию уже сегодня вечером.
– Весьма любопытно, – подтверждает Данил. – И у меня, и у Вики сейчас масса вопросов к Казимирову, и множество проблем, которые он создает. Сдается мне, этот человек не совсем понимает, куда он лезет, и правила игры, к которой проявляет интерес.
Я превращаюсь в натянутую струну. Эти пляски вокруг да около, разговоры как на приеме в семнадцатом веке, когда все намеками и околичностями.
