Ви прибывает практически налегке: маленький чемоданчик, рюкзачок и кофр с ноутбуком. Она выглядит загорелей меня, накаталась там на своё горнолыжке. Я вот вообще не сочетаюсь с зимними видами спорта. Люблю пляжный волейбол, но играю редко, так как грудь моя ведёт себя совсем непристойно и привлекает к себе чересчур много внимания.
– Привет! – Ви меня обнимает, и я физически ощущаю её тепло и поддержку. – Давно ждёшь?
– Нет, – усмехаюсь я. – Ты же знаешь, что я копуша. По дороге я кучу пробок собрала и опоздала почти на весь период задержки рейса.
– Какие у нас планы? – довольно живо интересуется она, хотя глаза у неё сонные.
– Для начала выпить кофе и устроить мозговой штурм, потом съездить ко мне на квартиру и под занавес отчалить в дом Староверова.
– Кофе – звучит неплохо, – соглашается сестра и всё-таки трёт глаза, едва сдерживая зевок.
Устроившись в мини-кафешке, отпив на редкость отвратный кофе и вонзив зубы в неожиданно вкусный пончик, мы принимаемся мозговать.
– Фразу вспомнила? – с набитым ртом спрашивает Ви.
– Не смотри на меня так! Кормили в самолёте сносно, но уже давно.
– Ещё бы я вспомнила! «Единственное сокровище человека – это его память, лишь в ней его богатство».
– Ага, – хмыкает сестра. – Я погуглила. Она звучит немного по-другому. Это ещё больше подталкивает меня к мысли, что мы на правильном пути.
– Погуглила? Этот цитата?
– Да, Адам Смит, шотландский философ.
– У нас дома его точно нет, – говорю уверенно. – Все книги дома я прочитала от корки до корки.
– Значит, это либо выстрел молоко, либо пап, имел в виду что-то ещё, – пожимает плечами Виолетта.
Ничего не поделаешь, других зацепок у на с все равно нет.
Но как мы не прикидываем, ничего в голову не приходит. Решаем поехать всё-таки на квартиру и там покопаться. У конце концов, может, тут ключевое слово – память. Посмотрим фотографии. Даже где-то сохранилась коробка со старыми письмами.
Квартира встречает нас запустением. Казалось бы, я всего неделю здесь не была, а вид у всего заброшенный, хотя кругом порядок, и даже пыли скопилось немного, потому что окна были закрыты.
Первые поиски результатов не дают. Ничего связанного с Адамом Смитом мы не находим. Перетряхиваем все фотографии – тоже нет. Тупик.
Уже растеряв энтузиазм, мы вяло перебираем письма и открытки, когда Ви тыча пальцем в весточку от дальней родственницы, смеется над её отвратительным почерком, который словно стремится к арабской вязи:
– Екатерина Алексеевна и её открытки – это отдельный вид искусства.
