Его тайная одержимость

— Она никогда не рассказывала мне о нем ничего плохого, потому я и не задумываясь дал свое добро на этот брак. Зачем же палки в колеса вставлять, ели дочка счастлива, а я того и гляди со дня на день могу к праотцам отправиться? Но пока мы у тебя гостили, я увидел то, чего раньше в их отношениях никогда не замечал. Может это особо стало видно на контрасте между твоим неожиданно добрым отношением к ней, но вчера я наконец понял, что ты тоже заметил эту неприкрытую грубость Гены по отношению к Сонечке.

— Мгм, — соглашаюсь я лишь на то, что он сам озвучил, чтобы ему же хуже не стало.

— До свадьбы он никогда себе в моем присутствии подобного не позволял, — недовольно качает головой отец, будто каясь в том, что не способен людей насквозь видеть. — Так она из-за этого со свадьбы сбежала?

— Да, — коротко отвечаю.

— Ты ее увез? — с надеждой спрашивает отец, будто от моего ответа что-то зависит. — Я помню, что ты вслед за ней тогда из зала вышел.

— Я увез, — соглашаюсь.

Федор Михалыч опускает взгляд, будто раздумывает о чем-то серьезном и требующем большого количества концентрации.

— Знаешь, в моем вчерашнем наблюдении есть еще интересные выводы, но есть и пробелы, — наконец снова заговаривает он. — Может ты поможешь мне с ними разобраться?

— Если смогу, — настороженно пожимаю плечами.

— После того, как я увидел вас в окно, я был решительно настроен поговорить с дочкой. Но пока дошел до ее комнаты, там уже была Галина. Думал дождаться, пока она уйдет, но немного послушав, понял, что потребуется еще немного обдумать, теперь уже новую информацию, услышанную от моей старшей дочери.

— И что же она такого сказала?

— Я опущу неприглядные подробности, ведь, боюсь, ее планы на твой счет теперь совершенно не актуальны, и думаю теперь уже тебя мало интересуют.

— Все верно, — соглашаюсь я, осознавая, что мне совершенно плевать на мнение Гали обо мне.

— Но вот какой вопрос у меня возник, пока я слушал Галину: с кем еще кроме моих дочерей ты спал?

От неожиданного вопроса, а главное от его странной постановки, у меня невольно рот открывается.

Он не просто спросил: спал ли я с Соней, он сразу пошел дальше. Тогда к чему вообще этот вопрос?

— В с-смысле? — теряюсь я, но чувствуя, что отпираться от правды нет смысла, решаю просто ответить честно: — Больше ни с кем за последние пару лет.

Чувствую, что готов попунцеветь, как школьник, с которым батя о том самом поговорить решил.