Его тайная одержимость

— Хорошо, — кивает отец. — Значит хоть неожиданных наследников ждать не придется.

— Да о чем вы? — непонимающе хмурюсь. — Я вроде всегда предохраняюсь.

— Я о том, что моя старшая дочь твое предохранение подпортила, методом прокалывания, в надежде на залет, — говорит он выразительно. — И отсюда вопрос возникает, сам понимаешь какой…

Судя по тому, как у меня в груди что-то екнуло, я похоже действительно понимаю, о каком вопросе речь идет.

49. ОН

Галя прокалывала презики? И во времена Сониной свадьбы я ощущал от нее особо интенсивный натиск, касательно секса.

Я не велся, потому как с самого начала наши с ней отношения не были чем-то большим, чем секс по дружбе. Однако разницу отношения ощутил. Она меня и подпаивала, и казалось, соблазняла — лишь бы затащить в постель. Этот решительный нахрап с ее стороны закончился только когда я решил предложить ей брак.

Значит женить по залету не удалось, и даже бракованный презервативы не помогли. Однако я и сам сдался. На свою беду.

И получается, что вполне вероятно такой же бракованный презик я использовал с Соней?

Внутри расплывается тепло, от невероятного и такого желанного предположения: сын мой? Это моего ребенка носит Соня? Он от меня?!

— Судя по улыбке на твоем лице, ты уже знаешь ответ на этот вопрос, — продолжает отец.

— Но я на всякий случай с тобой еще одним своим ночным открытием поделюсь.

Вновь концентрирую внимание на старике, мысленно стараясь исключить из цепочки, строящейся от меня к моему сыну, этого мудака — Гену.

Нет, любить своего сына я буду даже при том раскладе, если его биологическим отцом окажется этот утырок.

Но будет куда приятней вычеркнуть эту гниду навсегда из жизни моей будущей жены, ребенка и моей собственной."

"— Когда ты на моих глазах выкинул уже второй подряд мусор в окно, я не стал медлить, и направился к Гене, как только ты это самое окно закрыл, — продолжает свой рассказ Федор Михалыч, пока я всеми силами пытаюсь усидеть на месте, а не бросится искать Соню немедленно же. — Признаться я и не знал, что в доме твориться, пока не услышал, как ты Гену вдогонку посыпаешь.

— Мне было бы стыдно, окажись на его месте кто угодно другой, — признаюсь честно.

— Я и не собираюсь тебя стыдить, — отмахивается отец. — Я лишь попытался вызнать у Гены, что такое произошло, что вы так поругались. Да обнаружил, что на нем живого места не было. Признаться, я сначала подумал, что это ты так бесстыже вломился в спальню к замужней девушке, а потом еще и мужа ее избил, который вас застукал.