Надо было купить подарок — мелькнула малодушная мысль. Рассеянно взглянул на Аню. Сестра без слов поняла мой взгляд, еле заметно кивнула и выступила вперед.
— Матвей, давай мы с тобой поближе познакомимся, не против? — она улыбается. И голос у нее такой же мягкий, как у психолога, она не притворяется, зато я стараюсь держать лицо и лыблюсь так неискренне, что сводит скулы.
Психолог неодобрительно косится на меня.
Да блин, а что я могу? Матвей — мой сын, но он мне чужой, я не знаю, как искать с ним контакт, знаю лишь, что не могу его бросить.
Присел в кресло, в отдалении. Он следит за мной, будто опасается, что я подойду ближе. Настороженно смотрит на Аню. А сестра говорит, и ее голос льется, негромкий, спокойный, она что-то рассказывает, и звучит это умиротворяюще. Я исподлобья разглядываю сына и вижу, как он оттаивать начинает, что-то тихо отвечать, он задумчиво катает машинку по колену, они разговаривают втроем.
Матвей, Аня и психолог.
Я чую, что лишний здесь, что без меня Матвей быстрее доверится, но встать и уйти — это принять поражение.
На ринге чемпион, а по жизни я проиграл. Не уследил, как все свернуло не туда.
— Матвей тут уже подружился с двумя мальчиками, да? — расспрашивает его психолог.
— Миша и Коля, — послушно ответил сын и посмотрел на Аню.
Та слушает внимательно, и с губ не сходит улыбка. А у меня руки сжимаются в кулаки. Какие еще Миша и Коля, мой ребенок не должен остаться здесь. И дело не в журналистах, которые со смаком полощут пребывание Матвея в этом центре и скорый отъезд в детский дом.
Я просто должен признать его своим, даже если Соня мне этого никогда не простит.
Минуты тянутся так медленно. В кабинете пахнет детским кремом, за окном, на улице носится ребятня, и до нас долетает их визг. А Матвей вынужден торчать здесь, на ежедневной встрече с папой, который ему не нужен.
Но хотя бы с Аней он говорит свободно, на миг превратился в того беззаботного ребенка, каким был еще месяц назад.
— У нас сейчас полдник по плану, — в голове у психолога будильник настроен, наше время вышло, и она поднялась.
Тоже встал из кресла. И заметил, как Матвей снова закрылся, нахмурился, когда наши взгляды встретились. Неужели так ненавидит меня? Семь лет пацану…
— Увидимся завтра? — спросил и не получил ответа. — Я снаружи дождусь, — кивнул Ане.
В коридоре растер ладонями лицо. Черт возьми, сложно. Не такой уж я законченный мерзавец, чтобы меня бояться.
— Ну ты как? — Аня тронула меня за плечо.
