Ночью было сложно, воображал невесть что с яркими картинками в главных ролях Стеллы и меня. Самоудовлетворение оставляло привкус разочарования.
Замираю перед дверью. Взрослый мужик, а волнуюсь, как мальчишка. И черт побрал, мне это волнение нравится. Нравится знать, что причина моей ненормальности для родни и друзей в Грозном скрывается за дверью. Я знаю, что ничего против её воли не сделаю, даже если мне потом мучатся.
Смотрю на часы, полночь. Тереблю цветы, приоткрываю дверь без стука и замираю на пороге.
Она стоит возле кровати на фоне окна. Полумрак загадочности не позволяет чётко её рассмотреть, побуждает зайти в комнату.
Спальня освещается мягким неярким светом ленточных лампочек по периметру. Сглатываю, жадно скользя взглядом по телу Стеллы, облаченное в какое-то кружевное тряпье. Она теребит свои пальцы перед собой, смотрит на меня сквозь ресницы, ее светлые волосы перекинуты на одно плечо, открывая с другой стороны ушко с золотой сережкой с бриллиантом в виде капли и тонкую шею.
Мне хватит сил сдержаться! — мысленно себе напоминаю, если вдруг это просто ее ночное одеяние. И блять, если она в таком спит каждую ночь, я сойду с ума теперь, зная, в чем она спит. Тело наливается какой-то свинцовой тяжестью возбуждения, от которого ломит не только в висках, но и в паху.
— С днем рождения! — голос звучит хрипло, низко, Стелла вздрагивает, а мои глаза замирают на напрягших сосках, выступающие через кружево.
С огромным усилием поднимаю взгляд, голубые глаза сияют от предвкушения. Черт! Черт!
— Какие красивые! — её голос звучит не лучше моего, облизывает губы, взволнованно дышит, грудь поднимается и опускается в такт её дыхания. Кажется, другого намека и не надо.
В какой момент цветы оказываются на полу, а я сжимаю податливое тело Стеллы, алчно завладев её вкусным ртом — не понял. Она с радостью принимает все, что даю, больше, чем требую, отдает мне.
Нетерпеливо целую её лицо, удерживая на весу миниатюрную фигурку, подрагивая от её невинных ласк. Целую линию подбородка, пробую на вкус её кожу языком, засасываю, ставя первое собственное клеймо на нежной коже. С её губ срывает глухой стон, вжимается в меня, бездумно потираясь бёдрами об мои бедра.
Из горла вырывается животный рык, нагибаюсь к её грудям, прикусываю сосок через ткань, рукой тереблю другой между пальцев, слегка кручу, оттягиваю.
