— Ты готова? — его карие внимательно осматривают мой наряд, сегодня я с ним была в одной цветовой гамме, чёрное платье миди, к нему же чёрные замшевые туфли на каблуках, шляпка с вуалью, в руках тереблю очки.
— Да, — говорить совершенно не хотелось. Эмин кивает в знак того, что услышал, распахивает шире дверь. Минуту смотрю в дверной проем, как на новый путь во что-то неизвестное и страшное, где я буду совершенно одна, без чьей-либо поддержки.
— Я буду рядом, — слышу его тихий голос, поднимаю на него глаза. Понимаю, что он имеет ввиду сегодняшний день, но на минуту мне захотелось, чтобы ""буду рядом"" пообещал на всю жизнь.
— Спасибо, — это единственный ответ, который могу произнести без каких-либо эмоций, поднять вверх подбородок и пройти мимо Эмина.
Люди. Толпы людей, знакомых и незнакомых лиц. Всё подходят ко мне и говорят банальные слова соболезнования, кто-то пытается заговорить о дальнейшем будущем, где акцентами была я и фирма отца, но, кинув за мою спину взгляд, сразу же замокают, не сказав и двух связанных предложений между собой.
Эмин все время стоит сзади, как телохранитель, ни близко, чтобы никто ничего не подумал, но и ни далеко, чтобы видели его глаза любые искатели беседы со мною.
— Горе то какое, так рано уйти из жизни, толком её не прожив, — это причитает мамина сестра, тётя Зина.
Она приехала вчера рано утром, с петухами, наверное, уже успела поругаться с Галиной Ивановной, пригрозив той увольнением, возмущалась большим количеством охраны, что Эмин оставил после себя, приказав пропускать в дом только по предварительному с ним соглашению.
Подружкам тоже пришлось пройти этот пропускной контроль, правда посидели они у меня недолго, собеседник из меня был не ахти, а долго грустить не умели они.
— Надо срочно выйти тебе замуж за порядочного мужчину, который возьмёт бизнес Стаса в свои руки, — понижает голос моя родственница, — а то сдаётся мне, что этот чурка имеет вид на тебя и на фирму.
— Тётя Зина, — снимаю очки. Мы сидим на складных стульях перед вырытыми ямами и двумя гробами, люди нескончаемым потоком идут к нам, я лишь успеваю кивать головой на каждое обращение к себе, дико болит шея и голова.
— Этот чурка, как вы выразились, взял на себя всю организацию похорон, занимался бюрократией, пока вы торопливо ехали ко мне из Воронежа, — с легким укором на «спешку» своей родственницы говорю. — И ещё, к вашему сведенью, папа сам лично завещал ему управлять компанией, если случится что-то непредвиденное с ним.
