Егор Смирнов: каникулы в СССР. Том 1

— Тогда и я напишу ответное!

— Пап, не надо! — прервал я отца. — После этого со мной друзья общаться перестанут. У нас так не принято.

Отец удивленно воззрился на меня, а потом, когда до него, наконец, дошел смысл моих слов, он ответил:

— Ну, хорошо! Тогда я пойду к отцу этого Орешкина и поговорю с ним по-мужски! — И он раздраженно ударил кулаком по ладони.

Участковый нервно сглотнул и попытался успокоить отца:

— Не надо ни с кем говорить, Юрий Александрович. Я опрошу всех свидетелей и, если версия вашего сына подтвердится, то сам побеседую с родителями пострадавшего.

Уверен, что когда они узнают правду, то сами заберут заявление.

— Точно поговорите, Роман Евгеньевич? — с подозрением взглянув на участкового, спросил отец.

— Даю вам честное партийное слово, Юрий Александрович, — твердым голосом ответил милиционер. — А теперь прошу меня извинить, мне пора. Надо еще по нескольким адресам пробежаться.

— А что с Димкой-то? — с деланным испугом в голосе спросил я.

Мне важно было знать, не получил ли он дополнительных травм, которые тоже легко могли списать на меня.

Я знал подлость Никитина и предполагал, что тот мог свалить на Орешкина вину за свой позорный проигрыш и устроить своему товарищу хорошую взбучку.

Участковый посмотрел на меня, раздумывая, стоит ли отвечать на мой вопрос. Но увидев хмурое и вопросительное лицо моего отца, сразу заговорил:

— Ушиб паховой области и перелом носа.

Так я и знал, что этот урод Никитин даже друга своего не пожалеет. Похоже, у него совсем крыша поехала.

— В нос я ему не бил, — глядя прямо в глаза участковому, заявил я. — Когда он убегал, нос у него был целый. Насчет паха — не отрицаю, но не нос, — уверенно повторил я.

— Зафиксируйте это там у себя в блокноте, Роман Евгеньевич, — тут же подключился отец. — Похоже, что Никитин отдубасил своего дружка после позорного бегства. — И на лице отца заиграла злорадная улыбка.

Участковый согласно кивнул и, достав блокнот, сделал еще пару пометок.

Я удивленно посмотрел на отца. В этот момент я увидел его совсем с другой стороны.

Меня шокировало то обстоятельство, что он, всегда такой безучастный и равнодушный, принимал сейчас деятельное участие в моей защите и был всецело на моей стороне. В нем произошла просто невероятная перемена. И эта перемена мне очень понравилась.

Когда за участковым закрылась дверь, отец повернулся ко мне. Мать при этом, опасливо поглядывая на супруга, загородила меня от него.

— Юра, успокойся, — дрогнувшим голосом произнесла она.