Егор Смирнов: каникулы в СССР. Том 1

Чтобы не уснуть и не умереть.

Серегин дедушка хрипло прокашлялся и с огромным трудом начал свой рассказ:

— Зима сорок второго — сорок третьего под Сталинградом была суровой…

Я старался внимательно слушать, кивать, задавать наводящие вопросы, одним словом, активно поддерживать разговор. И это принесло свои плоды: Аркадий Михайлович оживился, глаза его заблестели, а голос слегка окреп.

Когда я закончил с костром, то внимательно огляделся по сторонам. По моим расчетам к этому времени кто-то из взрослых, встреченных Серегой, должен был уже прийти нам на помощь.

Но вокруг никого не было. Я не слышал отдаленных шагов, криков, разговоров. Только стройный птичий гомон и хриплый голос Серегиного дедушки оглашали лесную тишину.

Ну что ж, делать было нечего, следовало срочно приступать к активному обогреву Аркадия Михайловича. Я, конечно, надеялся, что теплая одежда или одеяла будут доступны уже на этом этапе. Но мой расчет явно не оправдался.

Я подошел к Серегиному дедушке. После того, как я взял у него спички, он снова улегся на живот, подложил здоровую руку под голову, и в таком положении рассказывал мне про свои военные приключения.

— Аркадий Михайлович, надо, чтобы вы поскорее согрелись, — прервал я его. — Для этого лучше всего перевернуться на спину. И мне нужно будет расстегнуть вашу одежду.

На нем помимо курточки были надеты еще пиджак и темная рубашка.

— Что ты задумал, малец? — прокряхтел Аркадий Михайлович, удивленно глядя на меня.

— Я хотя бы частично освобожу вас от сырой одежды.

От нее вам только хуже. Вы так никогда не согреетесь. Видите тот камень? — Я показал на булыжник, который задвинул в костер. — Я вытащу его и оберну своей майкой. Когда он немного остынет, то мы поместим его у вашего левого бока поближе к подмышке. Это поможет вам быстрее согреться. Но для этого нужно снять сырую одежду. Хотя бы пиджак и рубашку. Освободим только левую руку. Правая у вас, похоже, сломана. Ее трогать не будем.

— Хм. Разумно. — Аркадий Михайлович удивленно смотрел на меня.

— И где ты только этого нахватался, малец?

— Отец. Он у меня в разведке служил.

— Знаю-знаю. Батька твой — мужик, что надо. Когда трезвый, — без обиняков заявил Аркадий Михайлович, пытаясь перевернуться на спину.

Я подскочил к нему и стал помогать, стараясь не касаться сломанных конечностей. Аркадий Михайлович заскрипел зубами и сильно побледнел.

— Ничего, — хрипел он сквозь зубы, — прорвемся. Еще и не такое бывало. Терпи, Аркаша.