Экспертиза любви

Тем, кому ночью было хорошо, — то есть те, кто выспались на снотворных, сидят как огурчики и молчат, вспоминают сны. И вообще в настоящем сумасшедшем доме никогда не слышно ни криков, ни ругани. Психиатры почти все разговаривают тихими, вкрадчивыми голосами, больные стараются не разговаривать вообще. Бюро же судебно-медицинской экспертизы было с утра больше похоже на азиатский базар — разнообразностью лиц и разноголосицей. К девяти часам утра туда одновременно подтянулись две группы студентов, поголовно разочарованных тем, что единственный месяц каникул пролетел слишком быстро, и поэтому раздраженных и недовольных, как потревоженный улей.

Родственники девушки, три месяца назад выбросившейся из окна, подавленные и встревоженные происшествием на эксгумации, ждали повторной экспертизы. С ними приехал рассерженный следователь прокуратуры, которому вовсе не улыбалось расхлебывать еще и историю с кражей трупа. Володя Мурашов приволок с утра пораньше на опознание какого-то подозрительного усатого человека. Родственники утонувшего, доставленного Витей Извековым для вскрытия на учебном занятии, подъехали уже к восьми часам за заключением о смерти и тоже были весьма недовольны задержкой из-за каких-то там студентов. Короче, в небольшой приемной на первом этаже был полный аншлаг. Над столом, за которым выдавались справки о смерти, Извеков от скуки ночью вывесил объявление, отпечатанное черными буквами в траурной рамке на листе А4. «Умереть — это вам не ишака купить». Он когда-то услышал что-то похожее от Соболевского, но запомнил только конец предложения. И этот конец ему так понравился, что он решил изобразить его наглядно, хотя понятия не имел, откуда оно взято.

И, таким образом, эдакое «memento mori», печальный дух смерти, который, казалось бы, должен был с утра уже витать в комнате для посетителей, каким-то непостижимым образом смешался со сварливой бюрократической текучкой действительности и разлетелся почти без следа, оставив после себя только специфический сладковатый запах застоявшейся крови, почему-то всегда присутствующий в Бюро.

И жизнь побеждала во всех ее проявлениях: даже в цитрусовом запахе аэрозоля для туалета, который по велению Хачека санитары по утрам распыляли во всех помещениях Бюро. Вот и сейчас посетители не без интереса прислушивались к доносившимся из-за закрытой двери боцманским крикам заступившей на работу Клавки.