Экспертиза любви

Владимир же Александрович в глубине души их уважал, хотя виду не показывал, а время от времени наводил на дам ужас и расстройство тем, что постоянно то отбирал, то даровал им дополнительные ставки. Главным же поводом для «публичной порки» и последующего за ней наказания рублем было то, что внешне такие домашние, ручные, разговаривающие вежливыми тихими голосами и нюхающие фиалки дамы никогда не шли на поводу у Хачмамедова.

Дверь в кабинет Беллы Львовны была открыта.

«Похоже, меня сегодня ждут все», — мрачно подумал Попов, наблюдая, как Беллочка даже не улыбнулась, когда он появился в дверях, а только поерзала на своем высоком троне, поудобнее пристраивая ногу на табуретке.

— Что, Сашенька, прочитал заключение? — Беллочкины тонкие, скрюченные и извитые пальцы вытянули из почти новой пачки сигарету. Саша взял со стола спичечный коробок, дал Беллочке прикурить, придвинул к ней пепельницу из оранжево-коричневой яшмы. Белла Львовна с удовольствием затянулась, выпустила дым из элегантно вырезанных ноздрей, прикрыла пергаментные веки.

— Я по этому поводу и пришел.

— Ну, тогда садись в кресло. — И Беллочка царственным жестом показала ему на старинное кресло, стоящее в углу ее крошечного кабинетика. Белла Львовна тем временем скрюченной своей лапкой с накрашенными перламутровым лаком ногтями взяла из отдельной кучки картонную папку со стеклами, стала их слегка передвигать, как бы примериваясь, играя.

— Белла Львовна, я хотел уточнить…

Маламуд откинула назад свою крупную голову с крашеными золотистыми волосами, поежилась, подтянула повыше толстый воротник вязаного свитера — по моде шестидесятых, теперь опять вернувшейся, — прикрыла веки.

— Белла Львовна, в направлении я указал, что на теле было обнаружено двадцать три раны, ни одна из которых не была проникающей. Но кровотечение все-таки было…

— В каком объеме кровотечение? — Веки Беллы Львовны слегка дрогнули и приподнялись. Светло-коричневые глаза с пестрым рисунком радужки — на белковой оболочке сероватые пятна, какие бывают у стариков, — выкатились из-под век и остановились на Сашином лице.

Глаза Беллы Львовны в молодости, вероятно, были необыкновенной красоты, теперь же они с непривычки производили ужасающее впечатление. От этих глаз хотелось спрятаться. Казалось, они проникали и сразу считывали все твое существо — тайные мысли, детские прегрешения, взрослые обиды. Саша при взгляде Беллы Львовны всегда терялся.

— Я не могу точно сказать.