Экспертиза любви

Дно колотых ран пропитано кровью, а в резаных — кровотечение должно было бы быть наружным. Как сосчитать кровопотерю в этом случае — я не знаю. Но я ожидал, что вы мне опишите гистологические признаки малокровия внутренних органов. Тогда бы я на этом выстроил диагноз.

Белла Львовна с сомнением растянула в иронической улыбке свои бледные губы и не произнесла ни слова.

— Второй вариант, Белла Львовна, — травматический шок. Я понимаю, — Саша сам не заметил, как стал говорить торопливо, проглатывая слова, чуть не с умоляющей интонацией, — что диагноз травматического шока при нахождении трупа на улице, а не в больнице поставить очень сложно, но это было бы хоть что-то…

— Хотел подвести ответ, как у задачки по арифметике, — Белла Львовна сделала последнюю затяжку и с неудовольствием загасила наполовину выкуренную сигарету.

Бережно отложила окурок на край пепельницы.

— Белла Львовна! У меня в жизни это первый такой случай…

— Сашенька, вы уже три раза подряд назвали меня Беллой Львовной.

Я, при всем моем склерозе, уже даже вспомнила, как меня зовут. Но суть дела от этого не изменилась. Случай этот, о котором вы говорите, наступил не от малокровия, не от шока — от общего переохлаждения тела. Изменения в миокарде по интенсивности проявления перевешивают все признаки ишемии.

— Белла Львов… — Саша запнулся, заметив насмешливый огонек в Беллочкиных глазах, — но ведь на улице было тепло. Какое переохлаждение?

— То, что тебе тепло гулять по улице, еще не означает, что так же приятно валяться на земле.

А этот человек валялся не менее нескольких часов. Лейкоцитов в кровоизлияниях в мягких тканях — тысячи.

— А сколько часов он лежал? — Саша читал в заключении про лейкоцитарную реакцию. — Да, лейкоцитов обнаружено много. — Он вздохнул. — Но ведь это в ранах. В легких — не настолько много, чтобы тянуло на пневмонию. Сепсиса тоже нет…

— Несколько часов, Саша. Это все, что я могу сказать.

Попов только вздохнул от такого ответа.

Да, определение давности повреждений по лейкоцитарной реакции — это предмет давнего и нешуточного спора между Хачмамедовым и гистологами. «Ну, дайте вы не „несколько часов“, а конкретно — два, три, четыре…» — вот что очень часто слышалось на внутренних врачебных конференциях.

— Не можем, Володенька!

— Цветочки нюхать вы можете, а более точные сроки дать, чтобы облегчить работу следствия, — мать вашу, нет.