Экспертиза любви

— Елена Николаевна! — крикнул проректор. — Что это такое? — Он рассерженно стукнул ладонью по столу. — Хватит реветь, как проштрафившаяся студентка! Вы сами теперь преподаватель. Выбирайте из трех — и немедленно. Не задерживайте меня! Вакансии есть на кафедрах: нормальной анатомии, микробиологии и судебной медицины.

Слезы потекли быстрее.

— Или пишите заявление, что будете трудоустраиваться сами вне нашего института. — Пухлая рука с редкими волосками протянула ей через стол чистый лист бумаги. Манжета рубашки была скреплена золотой запонкой.

— А вы… вы… все-таки, Павел Владимирович, что мне посоветуете? Может, лучше на микробиологию? — Девушка легонько шмыгнула носом и вытерла с обеих щек слезы ладошками.

Проректор к бумаге добавил шариковую ручку.

— Лена! Послушайте меня. Я вам честно скажу, — в его голосе прорезались наконец-то живые нотки. — На судебке интереснее, чем на микре, вы мне поверьте!..

Володя Хачмамедов, по всей вероятности, тоже когда-то считал, что на «судебке» интереснее, чем где-либо еще.

Но в данный момент это сакраментальное «интересно — не интересно» его волновало мало.

— Значит, получается, — обеими руками он оперся о стол и уже весь багровый подался к Саше, — что все эти двадцать три повреждения царапинами, что ли, были?

— Нет, не царапинами. Но ни одной раны, проникающей хоть в какую-нибудь полость — брюшную, грудную, сердечную, черепную коробку или повредившей хоть сколько-нибудь крупный сосуд, я не нашел. Нет нигде ранений жизненно важных органов.

Ну нет, и все. Не могу же я их выдумать? Вот такой вот случай. — Саша откинулся на спинку стула и задрал одну ногу на другую. И удивительно, что вот этот Сашин тон вдруг отрезвляюще подействовал и на начальника. Хачмамедов отвернулся, опять повел шеей и посмотрел в окно, размышляя. Потом перевел взгляд на Сашу. Он уже не злился, он думал. И это замечательным образом преобразило его — он перестал походить на грубого, безобразного кривляку, а превратился в усталого человека лет пятидесяти. В прошлом спортсмена и бабника в одном лице.

— Не может быть, — сказал Хачмамедов. — Двадцать три раны — и ни одного кровотечения?

— Не верите — сами протокол посмотрите. Думаете, я зря четыре часа, согнувшись, корпел? И этому кретину из прокуратуры я то же самое сказал: диагноз могу выставить пока только предварительный. И свидетельство родственникам выпишу без причины смерти. Пока не получу данные дополнительных экспертиз.