Экспертиза любви

— А какой предварительный диагноз-то собираешься написать? — Хачмамедов поморщился и снова сильно крутанул головой. И Саша вдруг услышал, как хрустнули у него позвонки где-то в шее. И Саша подумал, что у Хачека, наверное, сильнейший остеохондроз. И боли. Поэтому он и крутит все время плечами. Саша помолчал, дожевывая жвачку. Орать больше не хотелось.

— Но если я не знаю, отчего хоронить этого парня? — Саша наконец вытащил руки из карманов и подался поближе к Хачмамедову. — Вы не волнуйтесь пока насчет трибунала.

Я уже отослал материал по лабораториям. Дня через два придут первые результаты. Может, у этого парня в крови алкоголя больше пяти промиллей? Тогда напишем «отравление алкоголем». Или химики наркоту какую-нибудь обнаружат…

— Тогда напишешь — отравление наркотическим веществом, — иронически посмотрел на Сашу начальник. — А двадцать три раны — на хрен.

— А что? Самый благополучный вариант. И никто прицепиться не сможет. В крайнем случае гистологи есть. Их заключения, правда, дольше всех ждать.

Но пока они куски тканей в микроскоп разглядывают, эксперты физикотехники кожей будут заниматься. Я же недаром раны эти вырезал. Все двадцать три на картонки разложил. Туда-сюда, оперативники тем временем какие-нибудь колюще-режущие предметы подвезут. Ножички кухонные или перочинные, стекла бутылочные, кинжальчики бутафорские… А может, и меч настоящий откуда-нибудь ухватят. Там в этой дискотеке рыцарь с мечом в вестибюле стоит.

— А ты там был, что ли? — с интересом посмотрел на Сашу Хачмамедов.

— Ну, был пару раз. Лет семь назад. Опера любят физикотехников всякой дрянью заваливать. Пока все эти экспертизы проведем — работы на полгода хватит. Там, глядишь, все успокоятся. Ну, кроме родителей, конечно. Но им-то уже ничем не поможешь…

Саша не зря это все говорил. Хачмамедов любил, когда эксперты его утешали. Он обожал в трудных случаях строить из себя этакого старенького глупенького дедушку и добивался, чтобы его парни сами ему все разжевывали. Наконец, когда всем уже все досконально становилось ясно и все и без него уже понимали, что нужно делать, он все равно все решения принимал сам.

И отдавал окончательный приказ самым безапелляционным тоном. Но до этого момента любил попритворяться, пошутить, поерничать — в общем, выделывался, как мог. Многие сначала злились на него за это, но потом все равно убеждались, что практически всегда начальник оказывался прав.

Сейчас Хачмамедов молчал, пережевывал спичку крепкими квадратными зубами.