"
"Конечно, с частушками всё прошло немного не так, как в первых двух случаях, но тут была полная импровизация. И точно не рассудочные действия! Во всяком случае, я теперь понимаю, в какую сторону нужно исследовать.
Было ещё третье, чего я сегодня добился. Похоже, я окончательно испортил отношения с верховной жрицей. Но меня это вообще не волновало. А завтра так и вовсе шисаи Анита уйдёт в историю.
Когда я спускался по лестнице, мне вслед раздалось шипение.
Я остановился. Развернулся и подошёл к нищим. Сгробастав ближайшего за грудки, я подтянул его к себе и прорычал:
— Какого хера шипишь, ублюдок полудохлый?! Ещё раз прошипишь, я тебе шипелку враз отломаю! Ты меня понял, сука побирающаяся?!
Глаза нищего округлились.
И не только у него. У его товарищей тоже.
Похватав свои миски для подаяния, они прыснули в храм.
Я отшвырнул и этого ублюдка.
Он отполз немного, а потом подскочил и рванул за товарищами.
Его миска для подаяния осталась лежать на ступенях.
Я со всей дури зафутболил её куда подальше.
Потом развернулся и пошагал домой. Надо было собираться в завтрашнюю поездку.
* * *Авторская рубрика «Всё для лайков, всё для комментов»
Частушки для майора автор честно спёр в интернете. Выбирая подходящие, перечитал около тыщи похабных частушек.
Конечно, майор мог бы поискать и другие способы справиться с толпой фанаток, но драться с девками — себя не уважать. А похабные частушки — прекрасный способ против девок. И вроде не трахнул, а всех поимел. А что, жить захочешь — не так раскорячишься!
Глава 2
Сначала я хотел идти домой, но вспомнил про Кинпатсу и решил зайти, узнать, как он.
Успокоить, если нужно, поддержать и всё такое.
Цветочная лавка была открыта. Вся семья работала — Кинпатсу учил малышню, как нужно помогать маме. Он распределил обязанности, чтобы каждый выполнял работу по силам — один поливал, другой насыпал землю в горшки, третий закапывал семена.
Все работали дружно и слаженно. От депрессии, которую я наблюдал в свой прошлый приход сюда, не осталось и следа.
Мне все очень обрадовались. Повели сразу же пить чай.
Я не стал сопротивляться.
Мама Кинпатсу старалась улыбаться, но глаза у неё были грустными.
Едва она увидела меня, как посмотрела с надеждой.
— Всё будет хорошо, — поспешил я успокоить её.
Конечно, я был бы рад сообщить ей, что Кинпатсу останется дома, но я не знал, получилось ли у отца вычеркнуть белобрысого дохляка из списка одарённых Всеблагой. Я не хотел обнадёживать зря.
