Елена Троянская

Ножки имели вид орлиных лап, сжимающих земную сферу, а на узорной металлической подставке покоилось широкое блюдо для жертвоприношений.

— Под этим треножником ни разу не разводили огонь, — сказал Парис. — Он предназначен для вас.

Менелай сделал шаг вперед и погладил одну из орлиных лап. Я любовалась изящным изгибом блюда. Это было подлинное произведение искусства.

— Великолепно! — воскликнул Менелай.

— Я счастлив, что подарок порадовал царя.

— Троянские ремесленники славятся своим умением, — произнес Агамемнон голосом тяжелым, как вечерняя усталость, как общество скучного родственника, как битком набитый мешок.

— Да, мы гордимся искусством наших мастеров, — ответил Парис. — Оно к вашим услугам.

Этот обмен любезностями был мне не по душе. Но он входил в обычай. Теперь Менелай должен вручить гостю свой подарок — что-нибудь не слишком тяжелое, чтобы удобно было взять с собой.

«Я дарю тебе Елену, мою жену. Согласись, что это прекрасное произведение искусства. Надеюсь, подарок порадует тебя».

С этими словами Менелай берет меня за руку и подводит к Парису.

Эта картина, как живая, пронеслась у меня в голове за долю секунды. О, если бы все так и произошло — просто, без всяких хитростей. Ведь в конечном итоге все так и вышло.

Двое рабов вкатили большой бронзовый котел. Парис с Энеем выразили восхищение и радость.

— Этой бронзы также никогда не касался огонь, — объявил Менелай.

Согласно обычаю наивысшую ценность при обмене подарками имеют сосуды, никогда не бывшие в употреблении.

Впоследствии, после вручения подарка, новый хозяин также не пользовался ими. Сосуды хранились как символ почета и уважения, оказанного царю. Таким образом, ценный материал и высочайшее мастерство затрачивались на изготовление предметов, совершенно бесполезных с практической точки зрения.

Затем последовали менее значительные подарки: мечи, кувшины, кубки.

— Но куда прочнее этой бронзы священные узы между хозяином и гостем. Сам Зевс дал людям законы гостеприимства, это законы чести и доверия, — провозгласил Менелай.

Парис и Эней склонили головы в поклоне.

— А теперь приступим к трапезе!

Менелай поднял руку, призывая гостей в другой конец зала, где был накрыт длинный стол. Обычно мы пировали за малыми столами, а при большом стечении гостей накрывали много столов. Длинный же стол в этот раз устроили потому, что отец хотел слышать все разговоры, не упустив ни слова.

Этот стол представлял собой длинную доску, положенную на скамьи.