Елена Троянская

— Дорогая дочь, — обратилась мать ко мне, — я думаю, это прекрасная возможность научить Гермиону, как вести себя на придворных празднествах — ведь их будет немало в ее жизни. Ей уже девять лет.

Мы с матушкой давно перестали в разговорах упоминать о том, что у Гермионы может появиться брат или сестра.

— Мамочка! — воскликнула Гермиона и бросилась ко мне. — Ты просто как… как царица!

Обычно дочь видела меня в повседневной одежде — когда мы с ней играли или гуляли.

— Она и есть царица, — сказала матушка с гордостью.

— Ты тоже, — напомнила я дочери.

Я наклонилась к ней и улыбнулась.

— Ты тоже станешь царицей. Быть царицей не так уж трудно. Просто в торжественных случаях нужно надевать особую одежду. Все остальное время жизнь царицы не отличается от жизни других людей, следует лишь привыкнуть к тому, что на тебя постоянно смотрят.

Гермиона нахмурила бровки.

— Потому что люди, как это ни грустно, хотят найти в царице недостатки.

— У тебя нет ни одного! — уверенно заявила Гермиона.

Ее чистосердечная преданность заставила меня улыбнуться. О, если б мы, родители, всегда были достойны детской веры в нас!

— Когда вырастешь, найдешь во мне множество недостатков.

— Эти люди, — заговорила матушка, — они мне не нравятся.

Она кивнула в сторону очага, где горели кедровые и сандаловые поленья, потрескивая и наполняя комнату ароматом.

— Мне кажется, они шпионы. Приам прислал их, чтобы выведать наши слабые места. Я думаю, он собирается напасть на нас.

— Из-за своей старшей сестры?

Меня удивила подозрительность матери.

— Все понимают, что сестра — всего лишь предлог.

С этими словами мать приблизилась вплотную, и я почувствовала слабый запах лилий, столь любимый ею.

— Приам считает, что мы готовимся к войне, и Агамемнон действительно этот вопрос для себя уже решил. Чует мое сердце, войны не миновать.

Я вспомнила, как Агамемнон не так давно в Микенах демонстрировал оружие и доспехи.

— Надеюсь, ты ошибаешься, — только и сказала я, но сердце сжалось от предчувствия.

— Пойдем, я хочу на них посмотреть! — Гермиона потянула меня за руку.

Менелай шагнул к нам, его лицо озарилось радостью. Он раскинул руки нам навстречу. Оказавшись в его объятиях, я увидела Париса, который неподвижно стоял вполоборота. Одного взгляда на его профиль хватило, чтобы кровь в моих жилах сразу и вспыхнула, и похолодела. Парис еще здесь. Он не растаял с наступлением утра. Это не сон.