Елена Троянская

Не знаю, каким чудом мне удалось высвободиться из его железной хватки. И тогда я пополз, не зная куда, и оказался во дворце.

— Какая чепуха! Ты оскорбляешь здравый смысл, рассказывая подобные небылицы!

— Клянусь тебе, это правда. Не могу объяснить это иначе, как вмешательством богов…

— Выдумки! Небылицы! Хватит припутывать богов, оправдывая собственную трусость или хитрость! Ты заранее подготовился…

— Гектор! — вмешалась я. — Подумай сам. Даже если Парис планировал сбежать с поля боя — а он этого не делал, — то он не смог бы осуществить свой план: ведь Менелай потащил его в лагерь греков, чтобы убить вопреки правилам поединка.

Менелай, проиграв поединок, пустил в ход свою силу. К сожалению честных людей, бесчестным такие уловки помогают. От верной смерти Париса могли спасти только боги. Что они и сделали. Это же ясно!

— Нет, мне ничего не ясно! — прорычал Гектор.

— Гектор, это ясно каждому, кто посмотрит на дело глазами постороннего наблюдателя, а не оскорбленного брата, — сказал Парис.

 — Я не просил о пощаде. Я готов был отдать жизнь, более того, я считал, что обязан ее отдать. Но я не обязан отказываться от подарка богов, особенно если этот подарок — моя собственная жизнь.

— Не понимаю, почему боги так стараются сохранить твою жизнь! Почему они так ценят ее? — возопил Гектор. — Сколько раз ты должен был умереть — и каждый раз спасался.

— Человек не может умереть, пока не пришел его срок, — ответил Парис. — Ты знаешь, что судьба каждого определяется при рождении, и не во власти смертного изменить ее.

Даже боги, имеющие власть, не делают этого. Мне было суждено пережить по крайней мере этот день. К тому же Елена права: Менелай нарушил правила поединка, и боги восстановили справедливость, не дав ему убить меня бесчестным образом.

Тогда Агамемнон объявил о возобновлении военных действий. Неужели вы не слышали звуков боя, который идет в долине? Или до вашей небесной спальни столь низменные звуки не долетают?

Я бросилась к окну. До меня донесся удаленный гул, похожий на шум волн.

Затем его прорезал звук, который ни с чем не спутаешь: лязганье металла о металл. Парис подошел ко мне. Он сжал подоконник руками.

— Не в нашей власти остановить кровопролитие, — печально сказал он Гектору. — Слишком много людей хотят воевать.

— Глупец! — покачал головой Гектор. — Эта война — твоих рук дело.

— Нет. Я отказываюсь принимать на себя вину. В Трое были и есть люди, которые хотят воевать не меньше греков.