Елена Троянская

Кто помешал Елене и мне встретиться с Менелаем и Одиссеем, когда они приходили в Трою? Неизвестно. Конечно, шпион, выдававший себя за Гиласа, разоблачен, но у него наверняка есть сообщники, и они остались на свободе. Одному Гиласу не справиться со всем. Кто-то убил нашу священную змею, чтобы запугать нас. Кто? Елена хотела уйти к грекам, чтобы прекратить войну, но ее поймал Антимах. Спроси его, что он делал за стенами города ночью?

— Елена пыталась бежать к грекам?

Гектор пришел в изумление, он понятия не имел об этом: Антимах сохранил секрет.

— Да, я хотела прекратить войну. Меня перехватил Антимах.

— Перехватил тебя? Где?

— За городской стеной.

— Ты перебралась через стену?

Гектор не мог поверить в это.

— Да. Я отошла довольно далеко от стены, когда наткнулась на Антимаха.

По лицу Гектора было понятно, что он не верит моему рассказу.

— Хорошо, тогда спроси его сам, — предложила я. — Ты увидишь, как он удивится, что ты знаешь.

— Я непременно спрошу. Но если это правда… Антимах всегда твердо настаивал на том, чтобы оставить тебя в Трое и использовать как приманку для греков.

— Именно это я тебе и говорил, — напомнил Парис. — Война катится вперед, и никто не в силах остановить ее. Того, кто попытается это сделать, она отбросит в сторону или раздавит.

— Я должен вернуться на поле битвы, — ответил Гектор. — Иначе скажут, что я тоже трус.

Он резко развернулся.

— Я не трус! — крикнул Парис.

— Не я называю тебя трусом, а те, кто стал свидетелем твоего бегства.

— Я не бежал! Я объяснил тебе…

Но Гектор уже вышел, его шаги удалялись по лестнице.

— Парис, отныне нас будут считать трусами и злодеями, — сказала я, поворачиваясь к нему. — Мы с тобой знаем правду, но людей не разубедишь.

— Мы должны! Должны очистить наши имена от клеветы.

Сейчас он действительно выглядел глупым мальчишкой, как назвал его Гектор. Точнее, не глупым, а наивным.

— Парис, война требует жертв. Моя племянница Ифигения стала первой жертвой этой войны с греческой стороны. Нам предстоит стать жертвами с троянской стороны. Правда, пока мы пожертвовали не жизнью, а добрым именем. Ничего не поделаешь — такова война.

— Я считал, что жертвы войны — убитые воины и разрушенные города.

— Человеческое сердце — самая дорогая жертва, — ответила я, чувствуя полное изнеможение.

— Ты лишилась сил, защищая меня, — улыбнулся Парис.