Елена Троянская

Троянская долина стала белоснежной, верхушки крепостных стен побелели, и улицы города укрылись белым одеялом.

Парис пришел позже меня; он топал ногами и отряхивал снег с плаща. Я целовала его в нос и подбородок, слизывая снежинки кончиком языка. По вкусу они напоминали лед.

— Все городские ворота закрываются крепко-накрепко: никто не сможет ни войти, ни выйти. Бои временно прекращаются, — объявил он.

— Хорошо бы не временно, а навсегда.

— Когда-нибудь это случится. Наступит день, когда бои прекратятся, долина опустеет.

По ней снова будут скакать наши славные лошади. Кто-то будет ими тогда любоваться? И троянская ярмарка станет еще богаче и многолюднее.

Он сел на стул, взял со стола сушеный финик и съел его.

— Пора бы мне отучиться от привычки лакомиться. Городские запасы быстро убывают. — Парис вздохнул, взял другой финик и обратился к нему: — Ты прибыл из далекого Египта. Из этой равнинной страны, где Нил орошает бескрайнюю пустыню, над которой возвышаются только рукотворные горы, построенные человеком из камня.

 — Парис положил финик в рот. — Удивительная страна — Египет, мне рассказывали…

Его взгляд затуманился, он взял меня за руку и крепко сжал.

— Елена… Когда война закончится, когда все будет позади, давай с тобой уедем далеко-далеко. В Египет. Я займусь там торговлей, будем посылать товары в Трою. Зачем пользоваться услугами посредников? Трое выгоднее торговать напрямую.

— Но… ты ведь троянский царевич! Разве царевич может стать купцом?

— Кем я уж точно не могу стать — это царем.

Трон унаследует Гектор, после него — Деифоб.

— Эта отвратительная обезьяна!

— Отец его высоко ценит. Он прав, что касается воинских доблестей. А для отца только они имеют цену.

«В таком случае Приам не мудрый правитель, а совсем наоборот», — чуть не вырвалось у меня, но я сдержалась, чтобы не обидеть Париса.

— Возможно, после окончания войны он проведет переоценку ценностей, — только и сказала я.

— Я не хочу ждать этого. Елена, прошу тебя, давай уедем, будем жить в другом месте.

Теперь я понимаю — наш приезд в Трою был ошибкой. Мы здесь навсегда останемся диковинами, которых все чураются. Нам будут ставить в вину каждого убитого троянца — я боюсь этого! Нет, не следовало мне возвращаться в Трою! Прошу тебя, давай уедем и заживем свободными людьми в новой стране!

Я понимала, что он грезит безумной мечтой. Несбыточной, но тем более привлекательной в этот вечер, когда мы сидели, отрезанные от реальности, в занесенном снегом дворце.