Елена Троянская

 — Не смотрите на меня!

Но я не могла отвести от него глаз: возница был юн, строен, хорош собой.

— Кто ты такой? — спросила я. — Что ты натворил?

Мое вещее предчувствие давало мне право спрашивать его. Но он-то об этом не знал, он видел только то, что мы ему не подчинились.

Он в бешенстве посмотрел на меня, но меня спасло то, что я так ненавидела: он узнал меня.

— Елена? Да, ты Елена. Ты во всем виновата, и в том, что случилось сейчас, — тоже! — воскликнул юноша, однако втыкать в меня меч не стал.

— Я не имею никакого отношения к тому, что ты натворил.

— Я отомстил за отца. Я это сделал не сразу, но я был ребенком, когда его убили. Сын должен вырасти и возмужать, тогда он сможет отомстить за отца.

— Кого же ты убил? — воскликнула я.

Орест, крошка Орест. Это он.

— Ты убил… свою мать?

Не знаю, что было ужаснее: его ли поступок, или то, с каким спокойствием и гордостью он говорил о нем?

— Я исполнил свой долг. И ее любовника Эгисфа я тоже убил.

Орест пошатнулся, и я догадалась, что это не безразличие и не гордость, а потрясение столь глубокое, что он плохо осознает происшедшее.

— Поезжай приберись! — крикнул он. — Она ведь твоя сестра. А моя сестра ее ненавидела. — Свистнув, он пустил лошадей в галоп и исчез в облаке пыли.

Я повисла на руках своего возницы.

— Вот почему сердце подсказывало мне, что нужно спешить. И все же мы опоздали. — Я понимала, что мои слова звучат нелепо, как любые слова в такие минуты.

Нас окружила толпа преследователей убийцы.

— Вы позволили ему уйти! — кричали они.

— Как мы могли остановить его без оружия? — ответил возница.

Толпа стала надвигаться на него, выставив копья, луки и мечи.

— Лучше не теряйте времени зря, а следуйте за ним, — вмешалась я. — Я Елена, сестра вашей царицы. Дайте мне пройти к ней.

От моих слов их возбуждение и ярость только усилились.

Это ты во всем виновата! Ты навлекла на всех столько бед! — выкрикнул кто-то. — Если бы не ты, ничего бы не случилось!

— Мне надоело слушать эти глупости, — оборвала я.

Теперь незачем было торопиться. Мы дождались, когда подъедут вторая колесница и повозка с никому не нужными подарками. Из колесниц, где мы чувствовали себя в безопасности, пришлось выйти, и мы быстрым шагом пошли к воротам, над которыми возвышались фигуры львов. Каждый раз я проходила под ними с тяжелым сердцем, но сегодня мне то чувство казалось чуть ли не радостным.

Ни охранников, ни слуг. Тишина.