Елена Троянская

— …могучие когти! Столь остры они были, что без труда шкуру пронзали быка! О Геракл! Ты превыше всех смертных, Геракл!

— Пожалуй, тот парень у входа был прав, — шепнул Менелай, вторя моим мыслям.

Когда бард допел, его место занял коротышка. Он посмотрел на нас взглядом, выражавшим: «Сейчас вы услышите нечто достойное ваших ушей».

— Я спою об одном недавнем событии, — сказал он, поклонился и взял в руки лиру.

— Геракл тоже не очень давнее прошлое! — раздался голос из рядов слушателей.

— Да, но я спою о том, что произошло в наши дни.

Певец поправил брошь, скреплявшую плащ на его плече, как спортсмен делает последние приготовления перед выходом на арену.

— Я, Энид из Терапны, спою вам о свадебном пире царя Фтии Пелея и морской богини Фетиды.

— Это не очень благоразумно, — тихо сказал кто-то.

Но певец расслышал замечание и ответил:

— Обязанность барда — быть правдивым, а это не всегда благоразумно.

И он запел. Голос у него был приятный, инструментом он владел мастерски — казалось, петь для него так же естественно, как говорить.

Слова без усилий рождались из глубин его существа.

Когда чистые звуки лиры стихли, слушатели взорвались восторженными криками. На пути к выходу мы остановили его.

— Твой отзыв и о первом исполнителе, и о втором оказался верным, — сказала я.

За шатром собрал зевак мужчина, державший в руках деревянную коробочку с ручкой.

— Прекрасное средство от мышей! В доме не останется ни одной мыши!

— Лучше завести дома змею! — крикнули в ответ.

— Да, конечно! Никто не ловит мышей лучше, чем змея.

 — Мужчина улыбнулся. — Но каково держать ее? Сегодня она здесь, а завтра исчезла. И в тот момент, когда она вам нужна, вы не можете ее найти. А это приспособление никуда не уползет. Оно всегда стоит там, куда вы его поставили. Поднимаете дверцу, кладете приманку — и ловушка захлопывается.

Мужчина продемонстрировал, как работает мышеловка, и достал еще одну коробочку:

— Советую взять сразу две!

Но никто у него ничего не купил, и мужчина пошел дальше.

— И давно ты занимаешься этим делом? — спросил Менелай, когда мы поравнялись с ним.

— С год примерно, — ответил тот. — Раньше у меня была работенка — хуже не бывает.

— Что за работа, если не секрет?

— Относил младенцев в Тайгетские горы.

Если в Спарте признавали, что ребенка нельзя оставить в живых — из-за слабости, болезни или дурного пророчества, — то его относили в горы и оставляли там умирать. Не удивительно, что этот человек сменил работу и занялся изготовлением мышеловок.