Елена Троянская

— А ты никогда… не пытался спасти кого-нибудь? — спросила я.

— Раза два или три, — ответил он. — Если ребенка приговаривали к смерти только из-за пророчества, а в горах встречались пастухи, согласные позаботиться о малыше. Но такое случается редко.

— А как же рассказы о медведицах и волчицах, которые выкармливают младенцев? — поинтересовалась я: все слышали об этом.

Торговец мышеловками покачал головой.

— Ерунда. Одни россказни. Волчица съест младенца, медведица убьет его лапой.

— А кто сейчас выполняет эту работу?

— Не знаю.

Мы разошлись в разные стороны. Нам не пришлось долго искать, на чем остановить внимание. Когда мы дошли до спортивного поля, нас заинтересовала группа юношей, которые только что пересекли финишную прямую. Они раскинулись на траве и тяжело дышали. Покрытые потом мускулы блестели на солнце, словно их тела были изваяны из мрамора и отполированы. Их молодость казалась вечной и неизменной, неподвластной времени.

Странно на их фоне выглядел старик, который сидел поблизости и потирал коленку, покачиваясь туда-сюда, чтобы успокоить боль.

— Ох, — бормотал он. — Больно, больно! Проклятые продавцы мазей, шарлатаны, обманщики.

Он наклонился и понюхал коленку:

— Вонять воняет, а не помогает!

Он приподнял глиняный горшочек, стоявший у его ног, и обратился к нам:

— Вы только понюхайте эту гадость!

Менелай потянул носом и кивнул:

— Да, приятель, ты прав! Гадость отменная — не иначе как сгнившие козлиные потроха.

— Вот именно! Они говорят, якобы это жемчужный порошок с маслом нарцисса. В первый день и правда пахло нарциссом, а теперь…

С проклятием он швырнул горшок за плечо, и тот отлетел на удивление далеко.

Потом он посмотрел на молодых спортсменов.

— И я был таким когда-то. Не верите? Правая, метательная, рука у меня до сих пор сильна. Раньше я любого из этих юнцов обогнал бы. Лет двадцать назад, когда царь Агамемнон только-только на свет родился. — Он подумал, а потом поправился: — Нет, лет тридцать назад.

— Вот это будет точнее. Моему брату Агамемнону давно уже не двадцать. Даже мне далеко не двадцать.

— Менелай! Прости, я не узнал тебя!

Старик склонил голову.

— Ты говоришь, что был знаменитым спортсменом тридцать лет назад. В каких соревнованиях ты участвовал? С кем состязался? — спросил Менелай.

— Я участвовал во многих соревнованиях и в Спарте, и в Аргосе. Дважды побеждал самого Каллипа из Афин.