Эпоха мёртвых. Москва

— Крыша напротив, за чердачным окном, мансардой, или как оно всё называется? Будка такая.

— Твою мать! — сказал я с чувством, причём чрезвычайно искренним. — Это морф.

При этом руки у меня сами схватились за висящий на груди дробовик, а где-то в душе начала зарождаться тягучая и мрачная тоска. Только морфа нам ещё и не хватало сейчас для полного счастья, а то, что следит он именно за нами, никаких сомнений не вызывает. И толково следит, сволочь, прячется. Даже стрелять отсюда без толку, ни хрена не попадём, только иногда высовывает свою перекошенную белёсую харю и сразу прячет.

А ещё плохо то, что это самое здание бывшего купеческого союза как раз и тянется вдоль Неглинной, и именно на эту крышу нам надо. Вроде как в гости к нему.

— Пошли в другую сторону? — спросила тихо Вика. — К молдавскому посольству, с него попробуем спуститься.

— И что толку? — спросил Лёха, следящий за прячущейся тварью. — Думаешь, оно за нами не пойдёт, если решило поохотиться?

— Когда мы здесь проезжали, не шли ведь, — возразила она, при этом нервно оглядываясь и не выпуская оружия из рук.

— За машинами они не гоняются, это давно заметили, — сказал я. — А вот за пешими да забравшимися куда не надо, вроде нас которые, очень даже нехило поохотиться можно.

— Ну это мы ещё будем посмотреть, кто на кого поохотится, — пробормотал Лёха, вытаскивая из-за спины автомат и откидывая приклад. — Попробую попасть всё же, может, испугается, если такой сообразительный.

Шуметь не хотелось, но и не шуметь тоже не получится, как мне кажется.

— Гранатой бы… — тихо сказал Большой с сожалеющей интонацией.

— Скатится, даже если добросим, — ответил Лёха, целясь. — Подствольники надо было брать, да не подумали, вес экономили.

Из дула «сто пятого» вырвался пучок прозрачного на солнце пламени, треснуло раскатисто, посыпались гильзы, а из кровельной жести на крыше напротив выбило искры и фонтанчики пыли.

— М-мать! — выругался Лёха. — Заныкался.

— Полезли, хрен ли ждать, — скомандовал я. — Прикрываем друг друга.

Разница в высоте между двумя зданиями была около пяти метров, когда строили дом, на крыше которого мы сейчас ошивались, то следили, чтобы его нельзя было разглядеть за тем, который на улицу выходит, архитектурный облик берегли.