Эпоха мёртвых. Москва

А я дальше, дальше пойду, пока всю крышу не проверю — не успокоюсь. Спрошу вот только:

— Скотина ещё продвинулась, — ответил он. — Но на рожон не лезет, прячется и скрывается. Может быть, так и получится продержать на дистанции.

— Лишь бы патронов хватило, — ответил я. — Не уходит ведь?

— Ни хрена не уходит.

— Не выйдет на дистанции, Лёха, нам ведь ещё с крыши лезть придётся, тогда она нас и достанет.

В ответ послышалось короткое злобное ругательство. Взгляд искоса вниз — отсюда проход между домами виден.

Мертвяки нас заметили, лезут с Пушечной улицы толпой, снизу уже яблоку негде упасть, и все на меня таращатся, заметили. Ну и хорошо, собственно говоря, отсюда им прохода на Неглинную нет, мы так от них и оторваться можем. Правда, вопросик один возникает: а что на самой Неглинке? Мы ведь туда пока не смотрели, не то же ли там самое, что и здесь? Вот будет весело, если там такая же толпа…

Атаку я всё же прозевал, не успел даже прицелиться, лишь сообразил завалиться набок, словно кто-то в мозгу шепнул: «Падай!» Морф, бледный, перекошенный, похожий на слепленную из мёртвой плоти большую мосластую обезьяну, одним прыжком перескочил через дальний конек крыши, ловко и пружинисто собравшись, приземлился на скат прямо передо мной и, оттолкнувшись в одно касание, прыгнул снова, прямо на меня.

В момент, когда он толкался во второй раз, а я падал в сторону, время словно застряло в какой-то липкой и густой среде, так медленно всё тянулось, особенно мой уход с линии атаки, но, когда мой бок всё же коснулся грязной кровельной жести, всё закрутилось быстро, как на ускоренной промотке.

Тварь, обдав меня гнилой вонью, пролетела на расстоянии вытянутой руки от моего лица, а я, неловко повернувшись, не удержался на скате, покатился вниз, не в силах зацепиться и прицелиться, стараясь удержаться хоть за что-нибудь, краем глаза заметив, как морф, коснувшись железа всеми четырьмя конечностями, непостижимым образом развернулся мордой ко мне, уставившись своими мутными буркалами, но скат сыграл злую шутку и с ним — инерцией его тоже понесло дальше, не давая атаковать немедленно беспомощную на тот момент жертву — меня, собственно говоря.

Загрохотал длинной очередью автомат — Большой попытался меня прикрыть. Я увидел, как пули рванули мёртвую плоть твари, хлестнули её по мерзкой морде, похожей на смесь орангутанга и крокодила, но она, лишь мотнув башкой, обратила на это мало внимания.