Эра негодяев

Но вскоре статус-кво был восстановлен, девятнадцатое шоссе и направление на Красник — найдены, и к вечеру директор фирмы 'Авитекс' и его спутник были на оговоренном с водителем фуры паркинге.

Уже изрядно стемнело, когда они поставили машину и вышли к воротам паркинга. Их 'МАЗа' еще не было. Игорь отнесся к сему факту философски:

— Чего и следовало ожидать. — а затем, хитро взглянув на партнёра, спросил: — Ну чё, Саня, надо как-то культурно провести время. Ты не находишь?

М-да, Одиссей примерно знал, что в понимании его спутника означает 'культурно провести время'.

Как бы им завтра не пришлось отлёживаться…. А-а, где наша не пропадала!

— Нахожу. Какие есть предложения?

— Короче, я знаю в Люблине один кабачок, туда ходят только незамужние дамы бальзаковского возраста. Типа, вечера встречи 'кому за тридцать'. Мужиков там мало, старые в основном, или безнадёжные пьянтосы, мы там с тобой будем апполоны бельдерские. Самое то наше место! Поехали?

— Хм…. Кстати, если Апполоны — то Бельведерские.

Надо подумать. Такси до Люблина и обратно — сорок злотых где-то. Посидеть скромно — ну, там, пару пива, салатики, что-нибудь горячее — еще пятьдесят. Если будет поклёвка — номер в гостинице стоит стольник. Водки бутылки три — еще шестьдесят, плюс полтинник на закусь. Всего культурный отдых влетит нам максимум в триста пятьдесят злотувок. То бишь — в восемьдесят долларов с мелочью. Поехали!

Охранник паркинга вызвал им такси. Одиссей записал ему номер их фуры, которая, если подъедет (что вряд ли, конечно, но чем чёрт не шутит?), пусть их дожидается.

Охранник, получив на чай бумажку в пять злотых, уверил Одиссея, что хоть даже из-под земли появившийся 'МАЗ' все равно будет немедля оповещен о том, что его уже дожидаются.

Кабачок оказался так себе. Шумно, накурено, бедновато; но Игорь сказал чистую правду, тёток в возрасте за сорок было там — завались. Они тут же подсели к паре еще довольно бодрых паненок пышных форм, пусть несколько увядших, но все еще относительно привлекательных — и завели с ними неспешную беседу (которую на ужасном польском вел Одиссей; Игорь, ввиду неспособности к языкам, ограничивался томными взглядами, периодически бросаемыми в декольте обеих гурий) на тему: 'как одиноко двум путешественникам в чужой стране, и неплохо бы было двум прелестным аборигенкам как-то скрасить их с товарищем печальное существование'.

Аборигенки были отнюдь не против.