Эра негодяев

Офицерские удостоверения личности бундесвера. Эти ваши задержанные не объясняли, откуда у них эти документы?

— Сказали, что купили на базаре в Загребе. Трофеи боснийской войны.

— Они их никак не могли купить ни на каком базаре. Истребитель-бомбардировщик 'Торнадо', пилотом которого был подполковник Геннеке, а штурманом — майор Бортман — был сбит огнем сербской зенитной артиллерии в небе над Крагуевацем в ночь с двадцать четвертого на двадцать пятое марта, то есть ровно неделю назад.

— Вот именно поэтому мы и попросили ваше начальство прислать кого-нибудь, кто бы смог разобраться в этом деле.

— Официально самолет разбился во время учебного вылета в Баварии. Экипаж погиб.

— Он действительно погиб?

— Ференц, ну откуда мы знаем? Сербы пока не сообщают о пленных в Красный Крест.

— То есть пленные у них уже есть?

— Ференц, если идет война, то пленные всегда есть. Мы достоверно знаем о четырех пилотах, захваченных югославами, и предположительно — о трех, взятых в плен формированиями боснийских сербов, которых мы не признаем.

— То есть потери вы несете?

— Господин Молнар, насколько я помню, Венгрия тоже какое-то отношение имеет к Североатлантическому блоку. Следовательно, потери несем МЫ.

— Ну, Венгрия в этой войне не участвует…

— Это вам только кажется. Есть решение разместить у вас вспомогательную авиацию блока — разведчики, заправщики…. Сегодня второе апреля? Ну вот, через недельку и вы сможете насладиться участием в войне на Балканах….

— Сегодня утром их перевезли из Капошвара в Будапешт; сейчас я распоряжусь, и их доставят в мой кабинет. А пока — не желаете ли позавтракать? Вы же, по расчету времени, выехали чуть ли не до рассвета?

— Да, в четыре утра. В семь были в Праге, в десять — в Братиславе, в Будапешт въехали в двенадцать. Гонка сумасшедшая! Я бы выпила чашку кофе, пару каких-нибудь бутербродов, стаканчик апельсинового сока.

— Ну, я не волшебник…. Но сейчас все будет. Вчера, когда главный советник Ковач звонил вашему шефу, я почему-то подумал, что вы приедете в Будапешт голодной. Это уже традиция…

С этими словами советник Молнар вышел из кабинета — и через три минуты вернулся, торжественно неся перед собой поднос, закрытый белоснежной салфеткой.