Эра негодяев

В девяносто первом его, сам понимаешь, с этой работы поперли, и работает этот Кальман нынче на автомойке — больше никуда таких, из 'бывших', не берут. И связь-то с ним Гончаров поддерживал все больше из соображений благотворительности — никакого толка от этого Кальмана, как ты можешь догадываться, нынче не добиться. И никогда меня Гончаров новостями от этого Кальмана не радовал — кроме сегодняшнего утра.

Пришел он ко мне в девять утра и, отсвечивая своей дурацкой лысиной — кстати, ты не знаешь, долго он еще этой своей прической мои нервы будет испытывать, скинхед-перестарок? — сообщает: его агент сегодня ночью звонил на его оперативный в Бухаресте и сообщил нечто, что он, Гончаров, считает сообщением чрезвычайной важности.

А именно — старый сослуживец этого Кальмана, некто старший советник Ференц Молнар, по странной прихоти судьбы продолжающий нести службу по обороне государственной безопасности Венгрии — вчера поздно вечером прибыл на мойку, где трудится вышеназванный Кальман. И в разговоре дважды произнес одну фамилию; причем даже со званием. И знаешь, что это была за фамилия?

— Товарищ генерал, не интригуйте!

— И не думаю. Так вот, Ференц Молнар посчитал нужным сообщить Кальману Лошонци, что есть в мире некий полковник Чернолуцкий, и что оному полковнику Чернолуцкому этот самый Ференц желает всяческих благ и преференций.

— Молнар в курсе, что Лошонци — наш человек?

— Думаю, да. Вернее, уверен.

— А за день до этого в кабинете у этого Ференца Молнара некая фрау Шуман странным образом освобождает наших ребят…

— И что-то мне подсказывает, что именно фрау Шуман и попросила господина старшего советника Молнара довести эту информацию до наших ушей.

— А это не запланированный слив?

— Не думаю. Вернее, уверен, что нет. Фрау Шуман решила действовать на свой собственный страх и риск.

— Значит, Чернолуцкий?

— Значит, Чернолуцкий.

Подполковник Левченко хмуро глянул на своего начальника.

— Что ж ему не хватало? Ведь и жалованье получает вдвое выше, чем в войсках, и службой не обременен… Что ему не хватало?

Генерал Калюжный развёл руками.

— А денег, мил человек. Наш товарищ полковник имеет на содержании одну милую барышню двадцати шести лет от роду. И живет эта барышня в уютной квартирке в Печатниках, какую ей оплачивает товарищ полковник, и ездит на новеньком 'Пежо', купленном этим же полковником.