Эра негодяев

Ты об этом давеча и говорил, помнишь? Командование НАТО уже перебросило шесть разведывательных самолетов на Ферихедь, а в ближайшие дни туда же сядет КаЭс сто тридцать пятый. Знаешь, кто это?

— Совершенно верно. Здоровая такая туша, на тридцать тонн керосина — не считая собственного. И вот представь, что этого заправщика сбивают прямо над городом Будапештом. И падает он, к примеру, на здание парламента. Какова будет реакция венгерского общественного мнения на эту бяку, какую мы им состряпаем? При том, что мы это делать могем с чистой совестью — мы ведем войну, и в своем праве вражеские аэропланы сбивать там, где считаем нужным.

— И на хера нам эта НАТА?

— Абсолютно правильно. Сколько у Крапивина сейчас есть свободных людей? Незадействованных в операции?

— Не считая тех шестерых, что ждут труб в Италии — четверо. В Вене сидят, командировочные тратят.

— Из людей Митровича. Сербы. Студенты.

— Ну, вот ты и дай команду Крапивину, пусть этих стрелков с неоконченным высшим образованием отправит в Будапешт.

— Две 'стрелы' пусть Горец заберет у Фекете и отвезет в Триест для использования непосредственно на театре. А две пусть Янош передаст стрелкам Митровича, когда те прибудут на место. Да, кстати, кого думаете координатором в Южной Европе вместо Таманца?

— Горца, конечно. Во-первых, он и стажировался при Таманце на эту работу, а, во-вторых, больше и некого.

— Ну вот, пусть Горец заберет две трубы и отправляется с Богом бить врага. Ещё одна пусковая установка у него в Триесте должна быть, то есть три пуска он вполне в состоянии организовать; тем более — люди у него есть, и люди, судя по всему, толковые. В наличии даже евреи… Хм, странные дела ныне творятся на земле… А в Будапеште пусть сербские студенты тоже постреляют немного, устроят небольшой такой, можно сказать, локальный, конец света.

Прости меня за те письма, что я писала тебе последние три года. Не спрашивай

меня ни о чем, просто — прости, и не держи на меня зла. Мне очень плохо без тебя,

и всегда было плохо. Я очень надеялась, что со временем это чувство исчезнет, и

у меня в жизни снова будет все красиво и безоблачно. Я ошибалась. Я всегда, все

эти годы любила тебя, и думаю, что буду любить до самой смерти.