Эра негодяев

Кофе здесь был исключительно хорош — чего нельзя было сказать о чае; чай, по наблюдениям Одиссея, венгры в принципе игнорировали, и если даже делали в редких кафешках — то настолько скверно, что проще было его сразу выплеснуть в раковину.

Никто из присутствующих не смотрел в телевизор, и для чего тот работал — Одиссею было решительно непонятно. Тем более настроен был 'ящик' на англоязычный информационный канал — что, опять же, было совершенно бесполезной затеей, потому что венгры в своей подавляющей массе принципиально не знали и знать не хотели никакого другого языка, кроме венгерского.

То ежедневное насилие над детьми, что осуществлялось в их школах в 1957–1989 годах, когда бедных маленьких мадьяров поголовно пытались выучить русскому, на выходе почти ничего не дало. Даже старики, которые, по ходу, должны были хотя бы немного знать русский — могли извлечь из себя максимум 'спасибо' и 'товарищ'. Впрочем, новые хозяева Венгрии — настоящие, а не те, что в здании будапештского Парламента обзывали друг друга разными смешными прозвищами типа 'господин премьер-министр', 'господин президент' или 'господин генеральный прокурор' — тоже напрасно надеялись, что уж английский-то мадьяры примутся учить со всем рвением; этот язык так же оказался безнадежно далёк от широких масс венгерского населения.

И посему то, что происходило сейчас на экране телевизора — интересовало (да и то — постольку поскольку) лишь одного Одиссея.

В телевизоре шла война. Комментатор, захлебываясь от восторга, объяснял телезрителям, какая чудовищная военная мощь сегодня крушит Югославию, какое высокоточное, интеллектуальное, почти разумное оружие в данный конкретный момент задействовано для покорения этих несговорчивых сербов. Взлетали самолеты — с сухопутных аэродромов и авианосцев; раз за разом из недр американских крейсеров в небо взмывали крылатые ракеты.

СNN отлично справлялась со своими служебными обязанностями — всякий, кто хотя бы полчаса провел бы перед экраном с ее новостями, был бы навсегда убежден в непобедимости американского (и вообще западного) оружия.

Одиссею стало тошно. Все-таки жаль, что ни разу война по-настоящему не коснулась Америки.