Не пылали ее города, не рушились мосты и акведуки, и сотни тысяч обезумевших от страха беженцев не пытались уйти от настигающих все и вся танковых клиньев, ежечасно подвергаясь налетам безжалостных пикировщиков… Они делают из войны шоу, превращают убийство безоружных в развлечение, на потребу невзыскательной публике в прямом эфире демонстрируют кровь, насилие и смерть. Господи, как же отвратительно все это!
Одиссей встал из-за своего столика, подошел к телевизору и уже протянул руку, чтобы выключить этот барабан — как вдруг сюжет изменился.
Теперь генерал Кларк что-то объяснял корреспонденту с виноватым видом; внизу титрами шел перевод на венгерский, но шел так быстро, что Одиссей едва мог понять одно слово из пяти. Но было ясно, что подопечные генерала Кларка натворили что-то такое, за что четырехзвездный генерал вынужден был, пусть сквозь зубы, но извиняться в прямом эфире.
А-а-а, вот оно что! Камера теперь предъявляла на всеобщее обозрение результат очередной 'ошибки' бравых летчиков американских ВВС — мост, разрушенный прямым попаданием ракеты, и стоящие на нем в беспорядке вагоны пассажирского поезда.
Ничего удивительного в таком промахе для Одиссея не было; он знал, что по инициативе все тех же американцев, натовское командование в последние три-четыре дня стало практиковать так называемые 'боевые стажировки' летчиков-резервистов. После 10–15 самостоятельных вылетов, что считалось достаточным для приобретения боевого опыта, их заменяли другие 'стажеры'.
Причем военное руководство блока нисколько не беспокоил тот факт, что эти стажировки начали приносить практически ежедневные грубые ошибки авиации альянса при нанесении ударов по наземным целям — ведь это же всего лишь сербы! Кто будет в этом случае бороться за соблюдение каких-то полумифических Женевских или Гаагских соглашений о правилах ведения войны! К тому же, с целью максимального уменьшения потерь летного состава, командование блока отдало распоряжение 'бомбить', не снижаясь ниже четырех с половиной — пяти тысяч метров, вследствие чего соблюдение международных норм ведения войны становилось просто невозможным.
Да плюс к этому ребята явно начали избавляться от устаревших бомб, чей срок годности истёк ещё года три назад. Так что для Одиссея не было ничего удивительного в том, что очередной 'стажёр' залепил бомбу в пассажирский состав — и теперь, глядя на прямой репортаж CNN c места событий, он мог только угрюмо кусать губы.
