Эра негодяев

Левченко — направо, на вокзал, его собеседник — налево, вверх по проспекту Революции — к себе домой. И если бы подполковник, отойдя на десяток шагов, обернулся — он бы не узнал недавнего своего собеседника. По направлению к центру города шел человек, не имевший ничего общего с тем обитателем подзапущенной холостяцкой квартирки, которого подполковник Левченко увидел три часа назад — другая походка, выпрямившаяся спина, поднятая голова. По проспекту Революции шел мужчина, причастный к большому и важному делу; и он не знал — и не хотел больше знать никогда! — того, недавнего, уставшего человека с потухшими глазами, бессильно опустившего руки.

Одиссей шел по тихой в этот праздничный день неширокой улочке, носящей столь громкое название — и с каждым шагом он все дальше и дальше уходил от еще недавно царившей в его сердце безысходности и сумеречного состояния духа. Мир обретал яркость и цвет; у него даже закружилась голова от внезапно нахлынувших запахов весеннего цветения — это ничего, что сейчас на дворе ноябрь, слякоть и дождь! — и жизнь в ее красочности снова становилась похожей на полнокровные рубенсовские полотна, на глазах сменяющие бледные любительские акварели тусклого 'вчера'.

Шесть сотых процента? Отлично! Если умная машина дает ему и его стране шесть сотых процента на удачу — значит, у него еще уйма шансов! Лидийский царь Крёз по сравнению с ним — жалкий подзаборный нищий! Как там говорила Герди? 'Мир мертвецов'? В котором у него и у его страны нет будущего? И что завтра они будут рабами — причем хозяева будут освобождены даже от обязанности их кормить? Отлично! Мы еще посмотрим, милая моя рационально мыслящая возлюбленная, свет моей жизни, бесценный алмаз моей души — за кем будет 'завтра' на этой земле!

Наконец-то в нем нуждались — что ж, значит, пришло его время; шесть сотых процента? Да ведь это же немыслимо высокий шанс для того, у кого еще недавно не было вообще ни одной стомиллионной! Герди, я люблю тебя!

Генерал был мрачен и как-то непривычно угрюм — таким его подполковник ещё ни разу за свою службу не видел.

— Херовые новости, Левченко. — И с этими словами Калюжный швырнул на стол перед подполковником номер болгарской газеты '24 часа'.