Эра негодяев

Чеченскую войну позорно просрали, союзников нет, влияние в мире — уже и забыли, что это такое. Чуть ли не отрицательная величина в мировой политике сегодня Россия. У руля — какие-то твари без чести и совести, свалка ворья. Время негодяев… Так?

— Общее впечатление именно такое.

— У меня до сегодняшнего утра было такое, знаешь, поганенькое чувство, что зря мы продолжаем нашу работу. Скверные мыслишки стали появляться, пакостные. Мол, все напрасно, зазря людей губим, напрасно шерудим по Европам.

И не проще ли было бы те деньги, что идут к нам от наших фирм, и которые мы на разные шпионские злодейства тратим — людям нашим простым раздавать, какие по полгода зарплат не получают. Может, и больше было бы толку. А вот поговорил с матерью капитана Полежаева — и опять в своем деле на все сто уверен, и с новыми силами готов на невидимых фронтах врагу единоборствовать. Понадобиться — и сам с ракетой у вражьей базы встану. Веришь, Левченко?

— Верю, Максим Владимирович.

 — В ответе подполковника не было никакого чинопочитания. Левченко знал, что по молодости лет генерал бывал в разных переделках, а в Анголе, во время кровопролитных боев под Квито-Кванавале, где кубинцы, не жалея, густо клали лучших своих ребят — был даже тяжело ранен. Но сегодняшние слова Калюжного удивили даже его заместителя. Да-а, видно, серьезно задела главную струну в генеральской душе мать павшего капитана Полежаева.

— Так вот, Левченко. Знаешь, зачем мы ведем эту нашу тайную войну? А ведем мы ее, друг мой ситный, чтобы приблизить для России апрель.

Он так и так наступит, ты в этом не сомневайся, подполковник. Только с нашей помощью — быстрее. Вот что я передумал, пока из Рязани возвращался.

Ладно, оставим лирику пока в сторону. Что-то у тебя личико озабоченное. Случилось что?

— Да нет, ничего серьезного. Просто думаю срок доставки комплексов в Европу немного сдвинуть.

— Контора течёт. Мы эти комплексы, конечно, доставим чисто, не наследим.

Но если им придется где-нибудь в той же Венгрии лежать без дела два-три месяца — есть опасность, что кто-то где-то что-то узнает. А их мы ну никак за канализационные трубы не выдадим.

— Да, тут ты прав. Если уж кто-то из наших продался врагу — надо проведение операции, во-первых, максимально засекретить, и, во-вторых, каждому овощу — свой срок. Стало быть, когда ты думаешь трубам время ехать на воды в Баден-Баден?

— Думаю, в марте.