Эрагон

На следующий день до полудня они спускались к подножию гор и наконец оказались по ту сторону Спайна. Местность здесь была лесистая и быстро понижалась по мере их продвижения к морскому побережью. Лишившись спасительных гор и холмов, за которыми всегда можно было скрыться, Сапфира теперь летела низко над землей, используя в качестве прикрытия каждую ложбину или возвышенность.

Когда леса остались позади, местность вокруг сильно переменилась. Земля здесь была торфянистая и вся заросла вереском, ноги утопали в мягких мхах.

Камни и ветви деревьев тоже были покрыты зелеными мхами, мох обрамлял берега ручейков, кружевным узором изрезавших землю. Там, где копыта лошадей особенно глубоко проваливались в мягкую почву, тут же возникали крошечные озерца: земля, точно губка, была пропитана водой. Вскоре и Бром, и Эрагон были с ног до головы покрыты брызгами жидкой грязи.

– Почему здесь все такое зеленое? – удивлялся Эрагон. – У них здесь что, зимы не бывает?

– Бывает, но зимы здесь мягкие. С моря волнами наползают густые туманы и не дают морозам пробиться сюда и уничтожить растительность.

Некоторым такой климат очень даже нравится. Что до меня, правда, то мне подобная сырость всегда навевает тоску.

Вечером они постарались разбить лагерь на самом сухом клочке земли, какой только сумели найти. За ужином Бром излагал Эрагону план дальнейших действий:

– Тебе придется до самого Тирма ехать на Кадоке. Теперь, когда мы уже довольно далеко от Спайна, есть большая вероятность встретиться с другими путниками, так что лучше тебе все время быть рядом со мною, ибо старик, путешествующий в одиночку, всегда вызывает подозрения.

А если ты при мне будешь, никто лишних вопросов задавать не станет. Кроме того, не хотелось бы, чтобы в городе нас кто-то заприметил и стал бы задавать вопросы, откуда, мол, вы да зачем сюда прибыли.

– Мы назовемся своими настоящими именами? – спросил Эрагон.

Оказывается, Бром и об этом подумал.

– Ну, Джоада нам провести, конечно, не удастся, к тому же он знает мое имя, и думаю, ему можно будет и твое имя доверить.

Но для всех остальных я буду Нил, а ты – Эван, мой племянник. Если кто-то из нас случайно оговорится и нечаянно свое настоящее имя назовет, ничего страшного. Но вообще-то очень бы не хотелось, чтобы кто-то наши настоящие имена запомнил. Есть у людей такая неприятная привычка – запоминать именно то, что не следует.

Еще два дня пути – и наконец Сапфира сверху сообщила им, что видит Тирм.