Эрагон

Их держали при себе короли и эльфы – и все же эти коты всегда оставались совершенно независимыми и делали все, что им заблагорассудится. Впрочем, о них всегда было довольно мало известно, и, по-моему, в последнее время их племя стало весьма малочисленным.

– А они действительно волшебные? И умеют пользоваться магией? – спросил Эрагон.

– Никто точно этого не знает, но они совершенно определенно умеют, когда захотят, творить чудеса. А еще они каким-то образом оказываются в курсе всего, что происходит в мире, и даже умудряются в наиболее интересных событиях участвовать.

 – Бром накрыл голову капюшоном, спасаясь от холодного ветра.

– А что такое Хелгринд? – спросил Эрагон чуть погодя.

– Сам увидишь, когда мы до Драс-Леоны доберемся.

Когда Тирм совсем исчез из виду, Эрагон мысленно связался с Сапфирой, и сила его зова была так велика, что даже Кадок услышал его и стал нервно прядать ушами.

Сапфира стрелой ринулась к ним, пронзая облака, и вскоре Эрагон и Бром услышали, как свистит ветер в могучих драконьих крыльях.

Солнце просвечивало сквозь темные перепонки крыльев так, что были видны темные вены. Всколыхнув воздух и разметав траву вокруг, Сапфира приземлилась, и Эрагон тут же бросился к ней, сунув поводья своего коня Брому, который лишь рассеянно кивнул: он явно что-то обдумывал.

– Желаю приятного полета, – пробормотал он затем, точно очнувшись, и ласково посмотрел на Сапфиру: – Рад тебя видеть, – сказал он ей с улыбкой.

«И я тебя», – услышал Эрагон мысленный ответ Сапфиры.

Потом вскочил ей на спину и крепко ухватился за шею. Дракониха тут же взмыла в небеса. Ветер был попутный, и Сапфира летела так, что только ветер свистел в ушах. «Держись крепче», – предупредила она и, взревев, сделала в воздухе мертвую петлю. Эрагон завопил от восторга, размахивая руками и держась только за счет крепко прижатых к бокам драконихи ног.

«Я и не знал, что могу удержаться на тебе, когда ты выкидываешь такие кульбиты в воздухе, а я не привязан!» – сообщил он ей, сияя от восторга.

«Я тоже не знала», – призналась Сапфира и тоже засмеялась, если издаваемые ею звуки можно было назвать смехом. Эрагон крепко ее обнял, и они полетели уже прямо над дорогой, чувствуя себя настоящими хозяевами воздушных просторов.

К полудню Эрагон опять в кровь ободрал себе ноги из-за того, что полетел на драконе без седла. Лицо его онемело от холодного ветра, руки ничего не чувствовали, хотя спина Сапфиры и была очень теплой.