Не забывайте, мы будем наблюдать, посмотрим, удастся ли вам обоим уложить сестру в его постель. Награда будет велика. Но при неудаче мы потеряем все. Помните об этом!
Расставание с мужем оказалось неожиданно мучительным. Я мерила шагами спальню, пока горничная собирала вещи, чтобы перенести их в покои королевы. Он стоял среди хаоса туфель и платьев, брошенных на кровать, плащей, развешанных по стульям, шкатулок с драгоценностями, стоящих здесь и там, и не мог скрыть потрясения.
— Вижу, вы делаете карьеру, мадам.
Он был приятный молодой человек, из тех, что нравятся женщинам. Если бы наши семьи сначала не приказали нам заключить брак, а потом не велели расстаться, мы вполне могли бы привязаться друг к другу.
— Мне очень жаль, — неуклюже пробормотала я. — Вы знаете, я должна слушаться отца и дядю.
— Знаю, — резко ответил он. — Мне тоже приходится покоряться.
К моему облегчению, в дверях появилась, сияя озорной улыбкой, Анна.
— Как поживаете, Уильям Кэри? Вот приятная встреча!
Казалось, нет для нее большей радости, чем встретить зятя среди моей разбросанной одежды и обломков его надежд на счастливый брак и сына.
— Анна Болейн! — Он сухо поклонился. — Пришли помочь сестре — все выше и выше, да?
— Конечно, как и все мы. Никто из нас не прогадает, если Марии улыбнется удача.
Она бесстрашно выдержала его взгляд.
— Мне пора. — Он отвернулся к окну. — Король пригласил меня на охоту.
Помедлив, он пересек комнату и вежливо поцеловал мне руку.
Я потерянно стояла среди раскиданной повсюду одежды.
— Сожалею о вас. И о себе также. Когда вы пошлете за мной, быть может, через месяц, быть может, через год, я постараюсь вспомнить сегодняшний день и вас, ребенка, потерявшегося среди всех этих платьев. Я вспомню, что вы невиновны в интригах, что по крайней мере сейчас вы просто маленькая девочка, а не член семьи Болейн.
Королева ничего не сказала по поводу того, что я стала одинокой женщиной и живу теперь вместе с Анной в маленькой комнате неподалеку от ее покоев.
Внешне ее отношение ко мне не изменилось. Она всегда вежлива и спокойна. Если нужно что-нибудь для нее сделать: написать письмо, спеть, унести комнатную собачку, она просит меня об этом так же ласково, как прежде. Но она больше не приказывает мне почитать вслух Библию, никогда не приглашает сесть у ее ног, пока шьет, не благословляет меня перед сном. Я больше не ее любимая маленькая камеристка.
