Я чуть не прибавила — „и последние три“, но так с Анной шутить нельзя, ей лишь раз удалось доносить младенца до конца.
— Король дома? — интересуется она.
— Сказали, ускакал на охоту. С ним Георг.
Она кивнула.
— А Мадж там, с придворными дамами?
— Да.
— А эта белолицая сеймуровская дрянь?
— Да. — Не трудно догадаться по описанию, что она говорит о Джейн Сеймур.
— Неплохо, — кивнула Анна. — Но вообще-то я спокойна, когда рядом с ним ни той ни другой.
— Тебе надо быть спокойной все время. Нечего испускать желчь, когда в животе ребеночек.
Она глянула на меня и горько рассмеялась:
— Да, да, спокойной. А твой муженек с тобой?
— Не при дворе. Ты же запретила.
— Все еще от него без ума? Или устала от него и его полей?
— Я все еще его люблю. — Нет у меня настроения заглатывать ее приманку. Одна мысль об Уильяме навевает такой покой, что не хочется ни с кем ссориться, по крайней мере с такой бледной и умирающей от усталости королевой.
Она горько улыбнулась:
— Георг говорит, ты — единственная Болейн, которая что-то понимает в жизни.
Говорит, из нас троих ты оказалась мудрее всех. Богатой не станешь, но муж тебя любит, а в колыбельке — здоровый младенчик. Георг — его жена глядит так, будто убила бы его или живьем съела, не поймешь — то ли страсть, то ли ненависть, а Генрих бабочкой порхает — то ко мне, то от меня. И эти две девчонки с сачками на изготовку.
Мне стало смешно, нелегко представить себе полноватого Генриха этакой весенней бабочкой.
— С большими сачками, — только и сказала я.
Анна вспыхнула, потом тоже расхохоталась, знакомым звонким смехом.
— Боже правый, все бы отдала, только бы от них избавиться.
— Я тут. Постараюсь их близко не подпускать.
— Хорошо. И если дела пойдут наперекосяк, поможешь мне?
— Конечно. Что бы ни случилось, мы с Георгом всегда тут.
Шум с соседней комнате, столько раз слышанные раскаты смеха, неизменный тюдоровский рык. Анна даже не улыбнулась на радостный хохот мужа.
— Теперь ему, конечно, подавай обед.
Я ее остановила у дверей. Быстрый вопрос:
— А он знает, что ты в положении?
— Нет, только ты и Георг.
— Она покачала головой. — Не осмеливаюсь ему сказать."
"Она открыла дверь, мы увидели, в этот самый момент Генрих надевает цепочку с медальоном на шейку покрасневшей от удовольствия Мадж Шелтон. Заметив жену, он было отступил, но все-таки завершил свою задачу.
— Подарочек на память, — объяснил он Анне. — Эта умница выиграла пари. Добрый вечер, женушка.
— Добрый вечер, муж, — процедила сквозь зубы Анна.
