На деле это означало следующее — юный лорд слонялся по покоям королевы и флиртовал с любой дамой, которая пожелает с ним разговаривать. Понятно, он глаз не спускал с Анны, а она проходила мимо, не глядя, и танцевала с бесчисленными кавалерами. Роняла перчатку, позволяла ему ее поднять, садилась рядом, не произнося ни слова, вернула ему его поэмы, сказав, что не может помогать дальше.
Она явно решила постоянно уклоняться от встреч, и молодой человек никак не мог взять в толк, что же делать, как снова ее заполучить.
В один прекрасный день он подошел ко мне:
— Мадам Кэри, скажите, не обидел ли я чем вашу сестру?
— Не думаю, нет.
— Она раньше так мило мне улыбалась, а теперь от нее все чаще веет холодом."
"Я на минуту задумалась, никогда у меня не получались быстрые ответы. Сказать правду — с тобой играют, как кошка с мышкой? Но я знала — Анне такой ответ ни к чему. С другой стороны, можно поступить по-другому, и сестра будет довольна. Я поглядела на него с подлинным состраданием — на мгновенье.
Потом одарила улыбкой сестер Болейн и ответила, как подобает даме из семейства Говард:
— Дело в том, милорд, что она боится проявить слишком много тепла.
Я заметила — его наивное мальчишеское лицо осветилось надеждой.
— Слишком много тепла?
— Она же всегда так добра к вам, милорд.
— Да, да, я ее верный раб.
— Мне кажется, она боится слишком к вам привязаться. Он наклонился поближе, будто выхватывая слова прямо у меня изо рта:
— Слишком привязаться?
— Привязанности опасны для мира в душе, — тихо произнесла я.
Он вскочил, отошел от меня, снова вернулся:
— Так я ей нравлюсь?
Я улыбнулась, слегка отвернула голову — ложь никогда мне особенно не удавалась. Но от него так легко не отделаешься. Опустился передо мной на одно колено и впился глазами прямо в лицо.
— Скажите же мне, мадам Кэри, — умоляюще начал он. — Я не сплю ночами. У меня пропал аппетит. Я измучен душой. Скажите мне, вы думаете, она меня любит? Вы думаете, она сможет меня полюбить? Ответьте, сжальтесь над беднягой.
— Не могу вам ответить. — И вправду, что я могла сделать. Ложь бы застряла у меня в горле. — Спросите ее сами.
Он подпрыгнул — словно заяц из кустов, за которым гонятся собаки:
— Спрошу, непременно спрошу. Где она?
— Играет в шары в саду.
Больше ему ничего не надо, распахнул дверь и выскочил из комнаты. Я слышала только стук каблуков по каменным ступеням. Джейн Паркер, сидевшая напротив, недоуменно взглянула на меня.
