Она взглянула на него сверкающими черными очами:
— Пообещаете, что никто и никогда не скажет, что мы влюблены друг в друга?
Он, не говоря ни слова, отрицательно мотнул головой. При этом дворе, где каждый только и мечтает о скандале, как можно такое пообещать.
— Пообещаете, что мы никогда друг в друга не влюбимся?
— Конечно, я люблю вас, мисс Анна, — раздумчиво произнес он. — Нежно, как положено придворному.
Она улыбнулась, будто довольная его ответом:
— Я знаю, это просто весенняя игра и больше ничего. Я тоже, конечно, вас люблю.
Но эта игра опасна, если игроки — привлекательный мужчина и молодая девушка. Тогда многие сразу скажут — они просто созданы друг для друга.
— А такое говорят?
— Да, когда мы танцуем. Когда видят, как вы глядите на меня, как я улыбаюсь в ответ.
— А что еще они говорят? — Он завороженно следил за рассказом."
"— Говорят, вы в меня влюблены. Говорят, я влюблена в вас. Говорят, мы по уши увязли в любви, а думаем, это просто игра.
— Боже. — Он вдруг будто прозрел. — Да, ведь это
правда.
— Но, милорд, что вы такое говорите?
— Каким же я был дураком. Давным-давно уже в вас влюбился, а сам все время думал — это просто забава, вы меня дразните, ничего серьезного.
— Для меня все куда как серьезно, — ласково на него глянув, прошептала она.
Юноша застыл под взглядом этих темных глаз.
— Анна, — шепнул он, — любовь моя.
Ее губы как будто ждали поцелуя. Она выдохнула:
— Генрих. Мой Генрих.
Он приблизился, обнял затянутую в кружева талию. Притянул Анну к себе, та подалась, источая соблазн, чуть двинулась навстречу.
Генрих наклонился к ней, губы нашли губы девушки — в первом поцелуе.
— Скажи это, — прошептала Анна, — скажи прямо сейчас, в этот самый момент, скажи мне, Генрих.
— Выходи за меня замуж!
— Вот дело и сделано, — небрежно рассказывала Анна вечером, когда мы остались в спальне вдвоем. Она приказала принести горячей воды, и мы обе сидели в ванне, поочередно терли друг другу спинки и мыли друг дружке волосы. Анна, как и все при французском дворе, большая поклонница чистоты, на этот раз занималась мытьем еще неистовей, чем обычно.
Она проверила мои ногти — и на руках, и на ногах, будто я была грязнулей-мальчишкой, дала мне специальную палочку слоновой кости — вычистить уши, словно я была годовалым младенцем, расчесала частым гребнем — нет ли вшей — каждую прядку моих волос, сколько я ни ойкала от боли.
— Ну и… Что сделано? — сердито спросила я, вылезая из ванны и завертываясь в простыню — вода капала на пол.
