Если бы меня спросили снова

Одежда ещё не просохла и неприятно липла к телу. Но чёрт с ней, как-нибудь до дома доедет.

— Плохо, — вздохнула женщина. — Очень плохо.

— Чем она так провинилась перед внуком? — нахмурилась Ирка, глядя, как та трёт глаза видавшим виды мятым платком.

— Я не знаю, — покачала головой Нюся. — Но она просила передать, чтобы ты меня об этом не спрашивала. — Ирка усмехнулась. Ну и кто из нас ведьма? — А ещё… — женщина замялась.

— Да, говори уже, — кивнула Ирка.

— Она сказала, что ты ошиблась. Он не он.

— В смысле, я ошиблась? Кто не он? — Ирка потрясла головой.

— Он — не он, — как могла, пояснила женщина, даже жестами показала, словно и правда была глухонемой. Ткнула пальцем в левую сторону груди, приложила к губам, сложила руки крестом.

Понятнее ни хрена не стало, но мучить бедную женщину Ирка не хотела.

— Он не он. Я не я. Жопа не моя, — прокомментировала она, спускаясь по лестнице.

И чего точно не ожидала, что в вечерних сумерках у подъезда в машине её будет ждать Воскресенский.

Воскресенский старший.

— Борис Викторович? — вытаращила глаза Ирка, когда он вышел из машины.

— Ну, давай уже без Викторович, а? — скривился отец Вадима.

Открыл дверь машины, захлопнул за Иркой и сел рядом на пассажирское место.

Они давно уже перешли на ты, на просто Борис, но иногда у Ирки невольно проскальзывало.

— Не ожидала, — честно призналась она.

— Чего не ожидала? — удивился Воскресенский.

— Встретить тебя здесь.

— А, ты об этом, — словно за те пару секунд, что она устраивалась на сиденье, а он обходил внедорожник, уже забыл какой эффект произвёл.

— Да ты и не должен был.

— Не должен. Но хотел. Поэтому ждал тебя здесь.

— Всё это время ждал в машине, пока я была у Петькиной бабки? — удивилась Ирка.

— Ну, пару раз вышел покурить, один раз в кусты, а так да, всё это время, — усмехнулся он. — Ты как?

— Сносно, — пожала плечами Ирка.

— Немного. — Она подумала, что он неё, наверное, воняет.

Отец Ирки-младшей понимающе кивнул.

— Что будешь делать?

Разговор каким-то непостижимым образом не складывался. Словно Воскресенский хотел сказать что-то другое, но спрашивал о том, о чём должен спросить.

Не сказать чтобы Ирка чувствовала себя неловко именно поэтому. Честно говоря, она в принципе теперь чувствовала себя рядом с ним неловко. И на то были причины.