Если бы меня спросили снова

Она, наконец, поняла почему Вадим сказал, что примет её «нет», только когда они найдут Петьку и не раньше. Потому что смерть добавляла ему тысячу очков. Что бы Вадим ни сделал, что бы ни сказал, как бы ни поступил — Петька всё равно весомее, всё равно важнее, потому что его больше нет.

Если бы погиб Вадим, случилось бы всё то же самое, только наоборот.

Она страдала бы не меньше. Она искала бы Вадима также отчаянно.

И, словно только что прозрела, с безжалостной ясностью поняла, что они бы с Севером рано или поздно всё равно развелись.

— Ну давай, скажи, что с Вадиком тебе было лучше, — зло сверлил её глазами Петька.

— Да, с ним мне было лучше, — задрала подбородок Ирка. — Он лучше. Всегда был и всегда будет лучше. Я никогда не любила тебя, Север!

Пощёчина обожгла щёку. Петька с ужасом уставился на её лицо, на свою руку.

— Что и следовало доказать, — усмехнулась Ирка. — Ты куда ведомее, Север. И куда слабее, чем он. Он бы меня никогда не ударил.

Она развернулась и вышла. А Петька остался стоять…

Как и предположила Аврора, с Вадимом всё оказалось хуже, чем казалось вчера.

К вывихам, ушибам и трещинам рёбер добавились контузия и сотрясение мозга, и врачи наотрез отказались его отпускать.

Когда Ирка приехала в больницу, солнце ещё только вставало, но, к счастью, в сомалийских госпиталях посещения не регламентированы. Она лишь заехала с утра на берег покормить собак и сразу примчалась в больницу.

Вадиму только поставили капельницу.

Ирка достала маленький термос с кофе, что налила в отеле с собой.

Она, конечно, принесла ему чистую одежду и зарядку для телефона, который каким-то чудом не пострадал, но придерживалась мнения врачей: ему надо лежать, сколько потребуется.

— Я и буду лежать, — уверенно возразил ей Воскресенский. — Только не здесь.

— А где? Хочешь, чтобы я выносила из-под тебя судна? — цинично хмыкнула Ирка.

— Вот за что я тебя люблю, так это за всё, — улыбнулся Вадик и подмигнул.

Он безапелляционно потребовал выписку, подписал отказ от госпитализации (насколько поняла Ирка, хотя, может, это была какая-то другая бумага) и по-хозяйски уселся в пикап на переднее сиденье.

— В госпиталь Кейсаней, — сказал он водителю.

— Что ты?.. — дошло, наконец, до Ирки, что он задумал.

— Я же сказал, доверься, — не стал вдаваться Воскресенский в подробные объяснения.