Если бы меня спросили снова

Мамба, — показывал за спину на храм и всё повторял: — Мамба.

— Чёрная мамба, — зачитывал Ирке с экрана ноута Вадим. Удивил, она-то думала, он знает всё на свете наизусть. — Ядовитая змея, распространённая на всей территории Африки. Длина змеи может превышать три метра, что делает её второй по величине ядовитой змеёй после королевской кобры. Это также одна из наиболее быстрых змей в мире. Своё название получила благодаря чёрной окраске внутренней полости пасти, похожей на чернила. Общий окрас змеи варьируется от тёмно-оливкового до серовато-коричневого, обычно с металлическим блеском.

Чёрные мамбы очень легко возбуждаются и крайне агрессивны. Яд обладает высокой токсичностью. Нейротоксины приводят к параличу и остановке дыхания. Стопроцентная летальность. Бр-р-р! — добавил он от себя и передёрнулся.

— Не такая уж она была и страшная, — отмахнулась Ирка. — Чего, конечно, по нашему телохранителю не скажешь. Парня пришлось приводить в чувства. Но убивать её не было нужды, — предупредила она реплику Вадима.

Сказать, что Ирка почувствовала что-то мистическое в её появлении, словно ответ на её молитвы, что змея словно приползла к ней, Ирка, конечно, не стала. Тем более, кто знает, что это значило. Предупреждение? Подсказку? Намёк?

Гадать она не стала, но почему-то ей нестерпимо захотелось позвонить Старой карге.

Карга трубку ожидаемо не взяла. Нюся сказала, что Алевтина Викентьевна тяжело болела, но уже пошла на поправку, велела кланяться.

— Ира, — окликнула её Нюся, когда Ирка уже попрощалась и почти положила трубку.

Окликнула и смутилась.

— Ну, говори, — ответила ей Ирка.

— Может, это, конечно, ничего не значит. Но когда Алевтина Викентьевна болела, она всё повторяла: «Ла-Корунья. Скажи ведьме: Ла-Корунья».

— Час от часу не легче. И что это значит?

— Я не знаю, — совсем оробела Нюся. — Но, кажется, это где-то в Испании.

— Где? Ладно, скажи Старой карге, пусть поправляется. И поменьше читает Сервантеса или кого она там вечно декламирует, Лорку?

— М-м-м… Федерико Гарсия Лорка, певец любви и смерти.

Неожиданно, — заглянул Вадим через плечо и добавил заговорщицки: — Сядь.

— Серьёзно? — покачнулась Ирка, почувствовав слабость в ногах, и рухнула на стул. — Ты что-нибудь узнал?

— Всё, — качнул он головой, когда вошла женщина в зелёной униформе госпиталя.

Сердце забилось так, что Ирке стало плохо. В глазах потемнело. В голове зашумело. Но боясь пошевелиться, она приготовилась слушать до конца что бы ей ни сказали.