Если бы только

Она возбуждена, — усмехнулся он, — сама того не желая.

При обычных обстоятельствах Вэнс от души насладился бы подобным заданием, но — как и его партнер — он начал сочувствовать Салли. Хоть наказание, выбранное Грейсоном, соответствовало тяжести проступка, Салли была милой маленькой собой. Лучше было бы разобраться, какого дьявола ей вообще понадобилось имитировать оргазм.

Они решили не затягивать урок.

Вэнс обратился к Домам:

— Не хочется вас слишком задерживать, так что давайте покончим с этим.

Он достал из кармана вибратор-пульку, обтянутый презервативом, и прижал к клитору Салли. Он дразнил ее чуть дольше необходимого, просто ради собственного удовольствия. Он слышал, как Гален указывает на изменения в ее дыхании, на то, как сильнее напрягаются девичьи бедра и мышцы живота. Через секунду она кончила.

— У нее широко открыты глаза, но вы этого видеть не можете, — поучал Гален.

Тело Салли соблазнительно изогнулось. Сосредоточившись на своей основной задаче, Вэнс обратил внимание публики на очевидные сокращения ее влагалища и ануса, легкое покраснение бедер и живота.

— Вопросы? — осведомился Гален.

Раздались негромкие — чтобы не помешать другим сессиям — аплодисменты, и зрители принялись расходиться.

Вэнс погладил рукой мягкую внутреннюю часть бедра Салли:

— Вроде все прошло неплохо.

Затем он взглянул на ее лицо: несмотря на посторгазменный румянец, оно было искажено гневом.

Гален покосился на него:

— Вряд ли мы от нее чего-то добьемся этой экзекуцией.

— Читать ей мораль тоже не поможет, — поджал губы Вэнс. Салли была настолько жизнелюбива, что могла осветить все вокруг светом своего внутреннего огня. Задувать это пламя было просто преступлением. — Блять, ненавижу заставлять нижних плакать.

— Как и я — если это наказание, — Гален поднял голову.

Вэнс помолчал, стараясь припомнить:

— Кажется, нет. Зато могу поклясться, теперь она нас до зарезу ненавидит.

— Угу, — буркнул Гален. — Может, попробуем подсластить пилюлю?

Салли лежала тихо, ожидая, когда же ее освободят. Чего же так долго, черт их дери? Она и раньше участвовала в демонстрациях, но вот наказывать ее прилюдно — такого еще не было. Еще больше она бесилась от того, что все это сама заслужила.