— Некоторых она превращает в чудовищ.
«В чудовищ» — как точно сказано.
— Я хочу увидеть отца, — вздохнула устало.
— Уже скоро. Еще два поворота, а там до поверхности рукой подать.
Мы вывернули из короткого коридора, и в лицо ударил порыв свежего ветра. Запахло листвой, травой, лесом. Впереди виднелся очерченный светом прямоугольник, а дальше — зелень деревьев, небо, свобода… Дошли. Выбрались. Спаслись.
Я с наслаждением вдохнула полной грудью и вдруг охнула от неожиданности. Прямо на нас из соседнего тоннеля несся лорс, с гиеной на спине.
Кир молниеносным движением задвинул меня за спину. Зычно крикнул:
— Потап!
Рядом, как из-под земли, вырос громадный оборотень-медведь, тот самый, близкий знакомый нашей Тинаиды. Похоже, именно он охранял выход. Оперативники, работавшие в руднике, несмотря на весь их профессионализм, выглядели потрепанными, обессиленными, разбитыми, словно на них несколько дней пахали без отдыха — все-таки тимирон плохо влиял на одаренных. Потап же, казалось, не испытывал ни малейшего дискомфорта.
— От же порождения темных… — пробасил он, и одним ударом по шее свалил зверюгу с ног.
— Смотри, не прибей, — попросил лорд директор.
— Да я в четверть силушки, — расплылся в улыбке медведь. — Что ж я без понятия?
Гиена, вереща и ругаясь, отлетела к стене, и к ней уже бежали подчиненные Марвелла.
— Вот и последние, — прокомментировал Кир. — Прятались на нижних уровнях.
А я никак не могла прийти в себя от увиденного. Лорса свалил. С одного удара. Надо же…
— Ну и силища… — восхитилась шепотом, наблюдая, как Потап оттаскивает драконобелку с дороги за хвост и не спеша делает ей из толстой веревки ошейник с поводком.
— На него как будто и тимирон не действует.
— Дар у него редкий. Ни одно антимагическое средство и вещество не действует. Может, потому, что собственной магии в нем кот наплакал. А силой да, наградило мироздание, не поспоришь, — улыбнулся Марвелл и, наконец, вывел меня наружу.
Уже рассвело, но солнце еще не встало. Мимо деловито сновали оперативники, две дородные домовушки развернули полевую кухню.
В кастрюлях что-то булькало и ароматно пахло.
— Пить хочешь? — повернулся ко мне Кир.
— Хочу видеть отца, — упрямо повторила я, бросив на него умоляющий взгляд.
— Хорошо, — как-то подозрительно обреченно вздохнул тигрейшество, откидывая полог палатки с целительским знаком.
Отца я заметила сразу. Бледное, какое-то застывшее лицо, бескровные губы и тусклые рыжие локоны, свисавшие с невысокой лежанки едва ли не до самой земли.
