Над ним, о чем-то тихо переговариваясь, склонились двое мужчин в униформе лекарей.
— Давай не будем мешать, — попросил Кир.
И я почти согласилась, почти дала себя увести, тем более мои собственные силы тоже заканчивались — и моральные, и физические с магическими, — но тут один из целителей выкрикнул взволнованно:
— Вот сейчас. Вливай же. Вливай, Энрин! Жизненный фон нулевой, он на грани…
Дальше я уже ничего не слышала. Темнота и слабость навалились внезапно, погружая меня в полное небытие.
Глава 24
Просыпаться не хотелось — всю ночь мне грезились прекрасные сны, а с одного бока согревал кто-то большой и горячий.
Наверное, я и дальше с огромным удовольствием игнорировала бы солнечные лучи, щекотавшие ресницы, и аромат свежей выпечки, если бы не знакомые голоса.
— А я тебе решительно заявляю: не сопи, Гаврик. Ты ее разбудишь, — качала права Наташка.
— Зимина, какого лешего ты на меня наговариваешь? Сама орешь так, что в стенах замка появляются все новые и новые умертвия, — не оставался в долгу Егор.
— Ой-ой-ой, можно подумать, ты их видел, — не отступала подруга.
— Не видел, но это и так понятно…
Гаврилов сдаваться решительно не собирался.
— Кому понятно-то? Лично не встречал, так и не говори. Это ненаучно. — На миг стало тихо. Полагаю, в этот момент Наташка скорчила ехидную рожицу, дразня артефактора, и, как ни в чем не бывало, продолжила: — А в лучшем целительском блоке, где восстанавливают утраченную магию, болтать антинаучную чушь — преступление. Так и знай."
"— Дура ты, Наташка, хоть и красивая, — честно признался Егор.
Как с языка снял. — Нас Марвелл тут посадил, чтобы мы в его отсутствие за Евкой приглядывали, а не мешали ей. Шутка ли, мужик у ее кровати почти сутки просидел.
— Любовь зла… — не слишком тонко заметила Зимина.
— Это к твоему будущему избраннику она зла будет, а к Евкиному — справедлива.
— У меня и избранника никакого нет, — вмиг погрустнела подруга, так, что даже меня проняло. В отличие от Гаврилова.
— Тем лучше для избранника, — не дрогнул он.
Нет, этих двоих нельзя оставлять вдвоем надолго, тут Кир явно погорячился. Хочешь или нет, а придется срочно открывать глаза.
Но перед тем, как окончательно «проснуться», я еще раз прислушалась к себе, собрала ведьмину силу, скользнула по тоненькой ниточке родовой связи Эшей, что с недавних пор билась у меня в груди, и почувствовала где-то далеко слабое, еле ощутимое тепло. Значит, отец жив… Жив! Остальное — неважно.
Теперь можно и с друзьями пообщаться.
